Предатель крови
Шрифт:
— В укрытия! — скомандовал Том. — Кто уже залег, так и лежите!
Я, однако, высунулся из-за здоровенного валуна как раз вовремя, чтобы увидеть, как прибывает вторая волна десанта.
Ей-ей, Лестрейнджи впали в ступор, когда аккурат напротив них из ниоткуда возникли Лонгботтомы, живые и здоровые, и сходу вжарили так, что я чуть не ослеп от вспышек. Особенно, по-моему, старалась Августа Лонгботтом, и Рудольфуса Лестрейнджа уложила именно она, а вот с Беллатрисой Фрэнк с Алисой едва-едва справились вдвоем. И то, если бы Невилл не ударил с тыла
— Младшего — живьем, — скомандовал Том. Я не понял, о ком он, но решил, что о Рабастане — надо же кого-то на развод оставить, все-таки старинный род! — и шарахнул по нему Ступефаем, да так, что тот сунулся носом в землю и больше не шевелился.
— Инкарцеро, — добавила Миллисента, спутывая его волшебными узами, и я понял, что она поддержала мою атаку. У меня одного заклятие такой силы не получилось бы.
— Спасибо, — сказал я.
— Мы напарники, — улыбнулась она.
— Идиоты, я Крауча имел в виду! — рявкнул Том.
— А ты уточняй! — огрызнулся я, снова выглянул из укрытия, но Барти не увидел. Куда его дементоры унесли?
И тут я его увидел: он приближался к укрытию Луны, и, по-моему, ничего уже не соображал — выражение лица у него было совершенно невменяемым.
И, как нарочно, никого из взрослых рядом не оказалось: братья Блэк в самой гуще схватки сражались спиной к спине против добрых двух десятков Пожирателей, троицу Лонгботтомов тоже связали поединком, Снейп и Амбридж отмахивались от остальных и сбивали залетных дементоров, а вот периферия оставалась нашей…
— Давай к ней, — кивнул я Драко, и тот шустро пополз в ту сторону, сделав знак Невиллу. Тот двинулся следом, а мы с Миллисентой остались прикрывать позиции…
Ребята опоздали. Барти был слишком силен: пробить его щиты издалека мы не могли, а подобраться ближе он не позволял. Более того, обороняясь, он отступал так умело, что все приближался и приближался к Луне, которой просто некуда было деваться из убежища, разве что выскочить на открытое место с риском для жизни!
— Давайте разом, — услышал я слова Малфоя, и Крэбб с Гойлом приставили кончики своих палочек к его. — Авада…
— Барти!
Откуда взялся мистер Крауч-старший, я не понял, он будто из-под земли вырос. Хотя, наверно, это Винки доставила его в нужное место, она ведь так любила хозяина… А он, видимо, решил воспользоваться последним шансом поговорить с сыном.
Том молчал, из чего я сделал вывод, что и такой поворот событий он предусмотрел. Ну или, по крайней мере, считал возможным.
Всегда аккуратно причесанные волосы мистера Крауча растрепались, галстук съехал набок, пиджак был порван и местами закоптился.
— Барти, — повторил он неожиданно спокойно, словно не ему в грудь упиралась палочка сына, — ты прочитал мое письмо?
В лице Крауча-младшего ничто не дрогнуло, он даже не удосужился кивнуть или покачать головой, однако медлил со смертельным заклинанием.
Луна
— Да, — выговорил наконец Барти-младший и нервно облизнул губы. — Прочитал.
— Тогда давай покончим с этим, — сказал мистер Крауч и опустил палочку. — Я насиловал твою волю много лет. Ты в своем праве. Я не стану сопротивляться.
— Просто уходи, — ответил тот, сглотнув (я видел, как дернулся кадык на худой шее). — Уходи, я… Уходи, скорее!
— Барти…
— Я тебя пощажу, но только ради памяти мамы! — выкрикнул Барти-младший, и палочка в его руке задрожала. — Убирайся!
И тогда мистер Крауч повернулся к нему спиной. Вот так просто взял, повернулся и зашагал в сторону замка, не глядя по сторонам и не пытаясь закрыться от чужих заклятий. Мне показалось, он разом постарел лет на десять.
— На что же он надеялся? — шепнула Миллисента.
— Может, на чудо? — ответил я. — Только чудес не бывает…
Я рассказываю долго, но на самом деле времени прошло всего ничего, и мистер Крауч успел отойти на десяток шагов, не больше. А потом… потом это было как замедленная киносъемка в маггловском кино: Барти-младший вдруг сорвался с места вслед за отцом, и я уж думал, сейчас он, как в том самом кино, заключит его в сыновние объятья, и…
Нет.
Он просто сшиб мистера Крауча с ног, и оба покатились по траве, только старший сразу вскочил, а младший, опрокинувшись на спину, остался лежать, раскинув руки и глядя в закатное небо стекленеющими глазами.
— Это была не Авада… — прошептала Миллисента, до боли стиснув мою руку.
— Не Авада, — согласился я. — Какая-то другая дрянь… и… и…
— Ему не хватило дюйма, — выговорила она. — Единственного, последнего дюйма! Еще бы немного, и оба спаслись бы…
— Миллисента, он знал, что не успеет, — негромко ответил я. — Он мог сбить отца с ног любым заклинанием, это было бы быстрее, тот ведь даже щиты не поставил. Ты же видела, как Барти колдует!
— Это все, что он мог сделать для отца, — сказала незаметно подобравшаяся к нам Луна. В масках мы все были похожи друг на друга, но голос я узнал, конечно.
— Барти ведь его ненавидел, — напомнил я.
— А мистер Крауч его любил, — ответила Луна. — Как умел. Иначе разве пошел бы на такой подлог? Даже по воле жены?
Я молча смотрел вперед, туда, где мистер Крауч, стоя на коленях, раскачивался из стороны в сторону, держа в объятиях бездыханное тело сына, закрывшего его — ненавидимого, врага, предателя — своим телом. Он не плакал, нет, но лицо у него было таким, что я понял: сейчас он встанет, развернется и пойдет в самую гущу сражения, не заботясь о себе, не пытаясь защититься, и будет убивать направо и налево, насколько хватит сил, потому что жить ему больше незачем.