Предатель крови
Шрифт:
— Жулик, — тяжело вздохнула Джинни. — Как есть жулик! Но только попробуй не выиграть Турнир, я тогда… я тогда…
— Ну, что тогда? — с интересом спросил Том.
— Не выйду за тебя замуж, — ответила она совершенно серьезно.
— А ты вроде бы и так охладела ко мне… Я видел, как ты обнимаешь Крама, — не менее серьезно сказал он.
— А я видела, как ты любезничаешь с Делакур! Да и остальных ты вниманием не обошел, разве нет?!
Глаза Джинни метали молнии, волосы словно наэлектризовались, и выглядела она, если честно, будто какая-нибудь богиня мести или вроде того.
— А знаешь, что они говорят о тебе? — продолжила она
— Я уже ловил ее за руку, — вставил я.
— Трижды, — дополнил Невилл, и мы хором закончили:
— Сам ее укрощай!
— Не буду. Перебесится, надеюсь, — пожал плечами Том, а Джинни вспыхнула еще сильнее и ринулась было к двери, но ее остановил его спокойный голос: — Джиневра Уизли, ты знаешь, в кого превратишься, если станешь ревновать меня к каждому столбу и награждать Круциатусами любого за косой взгляд в мою сторону или дурное слово в мой адрес?
Джинни, уже повернувшая ручку двери, замерла на пороге, потом повернулась к нам.
«И в кого же?» — читалось на ее лице.
— В Беллатрису Лестрейндж, — негромко произнас Невилл, и она невольно прикрыла рот рукой.
— Я не… — проговорила Джинни, и я видел, как ее лицо медленно теряет краски, делаясь мертвенно-бледным, особенно белым на фоне рыжих волос.
— Ты — да, — мягко сказал Том, подойдя к ней. — Ты уже в начале этого пути, а потому я говорю тебе, Джиневра Уизли: остановись, пока не поздно! Покамест я могу взять тебя за руку и увести другой дорогой, но еще немного, и мне останется только оказать тебе последнюю услугу, а не думаю, что ты сама или кто-то из присутствующих будет рад такому повороту…
«Удар милосердия», — вспомнил я и невольно содрогнулся, а Луна вдруг соскочила с кровати, схватила нас с Невиллом за руки и потащила прочь из комнаты.
— Так надо, — пояснила она в своем неповторимом стиле, когда за нами закрылась дверь.
Я успел только услышать, как взахлеб плачет Джинни и что-то говорит Том, но тут он, видно, закрылся от подслушивания, потому что из-за двери больше не доносилось ни звука.
— Туфли там забыла, — вздохнула Луна, глядя на свои ноги в полосатых чулках, пошевелила пальцами, потом рассеянно трансфигурировала забытые кем-то черновики в тапочки и помахала нам: — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — отозвались мы, а я мрачно спросил:
— Что, в гостиной ночевать будем?
— Да ну, не в креслах же. Пойдем в Выручай-комнату, — мирно ответил Невилл и добавил: — Уж если кто и сумеет приручить твою сестру — так это только Том!
— Знаешь, я в этом не сомневаюсь, — сказал я. — Только не хочу знать, что может получиться в результате такого союза!
— Это еще не скоро случится, — ободрил Невилл. — Она еще маленькая, а он не завоевал власть над миром.
— Будем надеяться, что в ближайшие лет десять они будут заниматься только вторым, — пробормотал я, и мы отправились на боковую…
Глава 47. Драконы. Часть 1
— Ну и где вас носило? — встретил нас поутру Том, успевший умыться, побриться и вообще выглядевший цветуще.
Джинни в нашей спальне не было, и я мрачно посмотрел на Риддла и кивком попросил Невилла выйти.
— Что это за гримасы? — тут же спросил Том, повязывая галстук.
— Я, знаешь, как старший брат, хотел бы… — начал я, собравшись с мыслями, но он остановил
— Рональд, не нужно думать обо мне хуже, чем я того заслуживаю.
Пока я переваривал эту фразу, Том добавил:
— Если ты хочешь знать, что здесь происходило, то я могу тебе ответить: Джиневра наревелась до икоты, а когда уснула у меня на коленях, я перенес ее на твою кровать, снял туфли, укрыл, задернул полог и завалился спать.
— Том, я могу только поверить тебе на слово, — ответил я совершенно серьезно. — Ты же запросто стираешь память, а что до прочего… Не подкопаешься, даже если захочешь.
— Рональд, я могу честно тебе признаться — твоя сестра пыталась меня поцеловать, — сказал он без тени улыбки, — а я подставил щеку и обнял Джиневру, чтобы успокоить, ей этого хватило. Она очень уж темпераментна, а я переоценил ее самообладание, когда оставил на нее Крама и отправился покорять француженок… Как-то, знаешь ли, позабыл, насколько влюбчивы и обидчивы девочки в этом возрасте…
Том помолчал и добавил:
— Сам я этого не помню, конечно, но я-второй определенно совершил большую ошибку, оттолкнув Беллатрису Блэк. Ее привязанность никуда не делась, а вот прочие эмоции, не найдя выхода, превратились в одержимость. И уж кому-кому, а Джиневре я такого не пожелаю!
— Хочешь сказать, что станешь обманывать ее, даже если она не нравится тебе? — не понял я. — Знаешь, это ничем не лучше!
— Ну отчего же «не нравится»? Очень даже нравится, мне всегда нравились страстные девушки, — ухмыльнулся Риддл. — Она красива, темпераментна, хорошо воспитана стараниями миссис Лонгботтом, и, что особенно важно, предана мне. И с ней уж точно не соскучишься… Но нет, Рональд, я не влюблен. Сколько себя помню — все свои шестнадцать прежних лет, — я никогда не испытывал даже тени подобного чувства. Приязнь, желание обладать, — да, но не любовь. И это не следствие экспериментов, просто я таким уродился. — Он подтянул узел галстука. — Знаешь, говорят, что в паре иногда один целует, а второй подставляет щеку, и, представь себе, такие союзы частенько оказываются вполне гармоничными!
— Ну… — я помолчал. — Как-то это звучит…
— Цинично? Ну да, — пожал плечами Том. — Правда, Джиневра еще маленькая и вполне может влюбиться в кого-то еще. Лишь бы этот кто-то оказался подходящей партией, а не… хм… невесть кем!
— А может, тебя тоже не минует чаша сия, — не удержался я. — Это в прежние свои шестнадцать ты ничего такого не переживал, а теперь-то взрослеешь! Возьмешь и втрескаешься вон хоть в Анжелину Джонсон или Чо Чанг…
— Вряд ли, — поморщился он. — Но даже если и втрескаюсь в кого-то, как ты изысканно выражаешься… слышал бы тебя наш дамский комитет! Словом, надеюсь, мне хватит силы воли держать себя в руках. И… если я верно запомнил, у меня-второго никакой пассии не было?
— Во всяком случае, никто о ней не слыхал, а с кем уж он там… хм… имел отношения в дальних странах, кто ж знает?
— Вполне вероятно, что даже если он и обрел способность любить, то живо запихнул ее в очередной крестраж… — пробормотал Том. — Ничего, с этим я еще разберусь. Пошли завтракать, вот что! И не делай такое лицо, Рональд. Ничего с твоей сестрой не случится, обещаю. Хочется ей меня обожать — пускай обожает, лишь бы не выходила за рамки приличий, а от меня не убудет. Вдобавок, повторюсь, она мне нравится, и она очень сильная чистокровная ведьма, к тому же с приданым. Мне продолжать или ты Миллисенту вспомнишь?