Преданный
Шрифт:
Страх мелькает на ее лице, и она прикусывает нижнюю губу. По ее щеке скатывается слеза, которую я смахиваю большим пальцем.
Она зажмуривается и медленно качает головой.
— Я... я не могу. Не заставляй меня говорить это.
— Шшш, все в порядке. Однажды, когда ты будешь готова, ты назовешь мне имя, и я обещаю, что покончу с ним.
У меня сводит челюсти, когда я думаю о том, как я накажу этого человека, но я продолжаю легонько прикасаться к ее лицу.
Она опускает глаза и теребит край своей рубашки.
— Лука, я не твоя проблема, которую
Во мне поднимается защитное чувство, которое я испытываю к ней. Она звучит так фаталистично, что что-то не так с тем, чтобы оставить ее, только не вот так.
Я постараюсь завершить эту встречу в рекордно короткие сроки, чтобы я мог вернуться к ней. Может быть, мне даже не стоит идти.
— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Я могу остаться дома, если понадоблюсь тебе?
Ее нижняя губа дрожит, и она качает головой, когда на ее лбу выступают маленькие капельки пота. Я думал, мы прошли эту стадию ломки. С тех пор, как начались кошмары, она стала тенью самой себя.
ГЛАВА 14
Роза
Я расхаживаю по кухне, мои мысли путаются после сегодняшнего утра. Я не могу выносить эти кошмары. Прошло столько времени с тех пор, как я начала пить. Я забыла, насколько реальными они кажутся; как будто Данте здесь, в комнате, со мной, а я снова та невинная семнадцатилетняя девушка, чей мир вот-вот разорвется на части.
У меня чешется шея. Я не могу позволить Луке снова увидеть меня такой.
Когда он коснулся моего лица, мне показалось, что на секунду все растаяло. Это нечто большее. Это его успокаивающая сила и то, как он обнимает меня во время моих кошмарах.
Он как будто видит меня.
Он просто знает, что мне нужно, и не колеблется.
Но он не знает меня. Никто не знает. Боль, которую я пережила, невозможно понять.
Я открываю ближайший ящик шкафа в поисках алкоголя. Единственное, что, я знаю, может ‘вылечить’ меня на данный момент. Я не могу испытывать к нему такие чувства.
Мое тело горит, и пот капает у меня со лба. Прямо сейчас я не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на том, чтобы заставить это прекратить.
Пакеты с макаронами? Банки с соусом? В глубине ящика есть бутылка, но когда я достаю ее, то это оказывается соевый соус. Здесь нет ничего, что могло бы помочь.
— Блять! — кричу я.
Отступая на шаг, я смотрю на хаос передо мной. Все дверцы шкафов открыты, еда разбросана по столешницам и полу. Любой, кто увидит это, подумает, что его ограбили. Проводя дрожащей рукой по волосам, я задаюсь вопросом, что я делаю? Что со мной случилось?
Я не хочу снова пить. Я не хочу снова проходить через эту ломку. Мне просто нужно, чтобы Данте ушел.
Кислота
Сделав шаг назад, я поднимаю стеклянный контейнер и швыряю его в стену, одновременно издавая крик.
Я так сломлена, и не знаю, как себя исправить.
Как мне выкинуть его из головы?
Бросаюсь к раковине, хватаюсь за мраморную стойку, и меня рвет. Мой желудок сводит, пока я пытаюсь перевести дыхание. Я начинаю паниковать, когда не могу остановиться. Все мое тело сотрясается, когда я дергаю себя за волосы и с глухим стуком падаю на пол. Осколки стекла впиваются в кожу моих бедер. Подтягивая колени к груди, я закрываю глаза.
Угольно-черные глаза Данте смотрят на меня в ответ, когда его рука зажимает мне рот, чтобы остановить мои крики. Его тяжелое тело прижимает меня к себе. Я зажмуриваю глаза, и желчь снова поднимается к моему горлу, когда я вспоминаю, как он сорвал с меня полотенце и укусил меня до крови. Затем, в тот момент, когда он перевернул меня и прижал к земле.
— Эта девственная пизда моя. Только моя.
Эти слова повторяются в моей голове. И за этим всегда следует мучающая боль.
Которая терзает меня.
ГЛАВА 15
Лука
Когда я открываю входную дверь, ее крики эхом разносятся по дому. Я захлопываю ее и вбегаю.
— Роза!
Я выдыхаю ее имя, когда заворачиваю за угол на кухню. Она свернулась калачиком на полу, подтянув колени к груди, и раскачивалась взад-вперед. Ее длинные темные волосы спутались, как будто она завязывала их в узел несколько часов. Когда я осматриваю комнату, она выглядит как зона боевых действий с разбросанными повсюду вещами.
Черт, это плохо.
Я подхожу к ней и опускаюсь на колени, прижимая ее крошечное тело к своему. Ее руки вцепляются в мою белую рубашку.
— Я ... я не могу выбросить это из головы, — всхлипывает она, дергая меня за воротник. — Снова и снова. Он — все, что я вижу. Все, что я чувствую. Я больше не могу этого выносить. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.
Я глажу ее растрепанные темные волосы, пока ее слезы пропитывают мою грудь.
— Тише, малыш, все будет хорошо. Он больше не сможет причинить тебе боль. Я ему не позволю.
Хотел бы я, блядь, знать, кто он такой.
— Он может, и он есть. Он в моей голове. Если я не смогу пить, я не смогу от него избавиться.
Я обхватываю ее руками за талию и встаю, поднимая ее вместе с собой. Как будто то, что она в моих объятиях, это самая естественная вещь в мире
Я несу ее в свою спальню, пинком открываю дверь и укладываю ее на кровать. Нажимая кнопку, чтобы опустить затемняющие шторы, я одновременно снимаю галстук и пиджак. Я сажусь на кровать рядом с ней, притягиваю ее к себе и смотрю в потолок.