Преданный

Мейсон Луна

— Пожалуйста, не прячься от меня, детка. Я люблю тебя всю, целиком, — он приподнимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — И это также означает, что не скрывай от меня свои чувства или своих демонов. Я здесь, чтобы сражаться с ними вместе с тобой. Всегда.

— И то же самое касается тебя. Мы сражаемся вместе, помнишь?

Он кивает. Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его.

— Я люблю тебя, Лука.

— Мое сердце бьется только для тебя, tesoro.

Стук в дверь прерывает нас, когда мы хотели обняться.

— Что? — Лука

раздраженно кричит.

Дверь медленно открывается. Грейсон выглядывает из-за края, и Лука скрывает меня за собой. — Не знаю, сколько еще я смогу сдерживать Фрэнки. Если ты хочешь сделать это, Лука, то сейчас как раз твоя очередь.

Данте.

Он внизу, в подвале.

— Иди. Закончи это, — я легко хлопаю Луку по спине.

Его рука сжимается на моем бедре. — Я спущусь через минуту.

Он поворачивается ко мне, когда Грейсон закрывает дверь.

— Я заставлю его заплатить за все, Роза. Возможно, я подвел тебя, но больше никогда, начиная прямо сейчас.

— Неужели это действительно закончится? — мой голос ломается. После всех этих кошмарных лет и постоянной оглядки назад, чувствуется, будто с меня снимают тяжесть.

Он кивает, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь волос.

— И тогда наша жизнь, наконец, начнется, tesoro.

ГЛАВА 76

Лука

Фрэнки захлопывает дверь подвала, вытирая окровавленной рукой лоб. — Он готов к тебе.

Я замахиваюсь кулаком и бью его по его щеке. Он спотыкается и отшатывается назад с выражением шока на лице.

— Ты его сюда притащил! И позволил им пожениться, гребаный мудак! — я рычу, хватая его за горло и ударяя коленом ему в пах.

Он кричит от боли.

— Какого черта, Лука? — он шипит.

Я толкаю его к стене и вытаскиваю нож. — Так вот почему ты на самом деле убил своего брата? Ты знал, что он позволил своему человеку изнасиловать свою дочь, а потом позволил ему выйти сухим из воды?

У него отвисает челюсть. — Что? Я... я понятия не имел.

— Хуйню несешь. Ты такой же, как твой брат, — выплевываю я, сильнее прижимая кончик ножа. По лезвию стекает струйка крови.

— Не смей, — его глаза сверкают гневом.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должен прикончить тебя. В любом случае, ты бесполезен для Розы. Ты бросил ее. Ты позволил ей обручиться со своим насильником.

— Марко был виновен в смерти моей девушки. И моего не рожденного ребенка. Вот почему я убил его, ясно? Поэтому я работал на Романо. Я долго планировал его конец.

Черт.

Он потирает шею, когда я убираю нож.

— Вот почему я ушел. Взрыв, в результате которого погибла мама Розы, так же убил и Лейлу. Марко убил первую жену Романо, и это была месть. Я должен был уехать. Я не мог оставить Розу и Еву сиротами, поэтому позволил ему жить, пока не пришло время. Я не знал, Лука. Клянусь Богом, — его кулаки сжимаются по бокам.

— Господи, Фрэнки.

Он

делает шаг ко мне, его палец сильно стучит по моей груди. — Я забуду об этом, ты защищаешь мою племянницу. Но попробуешь еще раз, я прикончу тебя. Никогда больше не говори о моем прошлом. Слышишь?

Мои глаза сужаются. — Я думаю, тебе нужно объяснить это Розе.

Я знаю, ее гложет мысль, что Фрэнки бросил ее. Даже если он, по-своему, ее любит.

Он сжимает мои плечи, и его серые глаза темнеют.

— Объясню. А теперь пойдем и устроим ад этому куску дерьма там, внизу. Нужно найти Еву.

Я спускаюсь по лестнице в подвал, и я чувствую предвкушение.

Гортанные крики Данте звучат музыкой для моих ушей. Металлический запах крови витает в воздухе.

По его лбу размазано что-то красное, а нос снова свернут влево. Он дергает за несгибаемые цепи на запястьях.

Я смотрю на металлическую скамью, запах горелой плоти наполняет мои ноздри. Пять пальцев с ног и два мизинца лежат в ряд.

Глаза Данте расширяются, когда он замечает меня. Закуривая сигарету, я направляюсь к нему.

Капли пота выступили у него на лбу, смешиваясь с алой кровью.

— Нечего сказать? — я выпустил струйку дыма ему в лицо.

— Пошел ты и эта гребаная шлюха наверху, — орет он.

Я отвожу назад правую руку и со всей силы треснул его по челюсти. Брызжет кровь, за ней на пол отскакивает пара зубов.

— Ты не имеешь права говорить о ней или когда-либо снова произносить ее имя, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Он шипит, когда я тушу сигарету о его лоб.

Новая волна ненависти захлестывает меня при мысли о том, что он сделал с моей девушкой. Я вдавливаю большой палец ему в уголок его глаза и надавливаю достаточно сильно, чтобы глаз выскочил из глазницы. Я тяну мягкий глаз, наслаждаясь его криками, пока не вырываю его наконец.

— Это за то, что ты даже посмотрел на неё.

Я пообещал Розе боль, и это именно то, что я делаю.

— Хватит. Пожалуйста, просто покончи с этим, — из его запавшего века вытекает струйка свежей крови.

Комната взрывается смехом.

— Ты умоляешь не тех людей, Данте. Мы не знаем пощады.

Я сжимаю обручальное кольцо Розы, вещь, которая удерживала ее в плену несколько месяцев.

— Открой рот, — приказываю я.

Он мотает головой.

Схватив его за челюсть, я раскрываю ему рот и запихиваю туда массивный бриллиант.

— Теперь глотай.

Он стискивает зубы, пытаясь вырваться из моих рук. Зажав ему голову, я зажимаю ему нос и закрываю рот рукой.

— Я сказал, глотай, блядь.

Наклоняясь, я шепчу: — Если не сделаешь, я отрежу тебе член и заставлю сожрать его вместо этого.

Он пытается вырваться из моего удушающего захвата, но в конце концов делает драматический глоток.

Ему явно недостаточно больно.

— Келлер, передай мне молоток.

Келлер выходит из тени и кладет мне на ладонь увесистую маленькую кувалду. Я отступаю назад, замахиваюсь и со всей злостью обрушиваю молоток прямо по его коленной чашечке.