Пред иконой стоишь со свечою...

Колодяжная Людмила

* * *

Придумаешь имя, но никому не скажешь, имя — ангел, бремя его легко, имя отпустишь во тьму, со мною свяжешь — только имя может взлететь высоко. Имя —

последняя моя примета — пусть цветет только на твоих устах, когда ты вспоминаешь, плача, без света, имя мое — единственное — из ста... Имя — вздох, когда опускаешь вежды, имя — для мира — небесная весть, имя — для двух — будущая надежда, если для каждого она есть... Имя — подсказка, молитвы начало, идущему во тьму — идущее вслед, имя — венец, развязка печальная, ореол, впитавший свет долгих лет... Придумаешь имя — легче птицы, никому не ведомое — тайна двоих — имя мое — будет биться крылами в крылья окон твоих...

* * *

Если будет дано умереть на святом месте, закрывая лицо ладонями-латами, голос твой вернется с жизнью вместе, голос твой, незабываемо-крылатый. Если будет дано умереть смертью ранней — можно ли вообразить себе участь лучше? — вздрогни, вспоминая обо мне, странник, провожая меня вместе с солнцем летучим. Даже если никогда не попадем в святые, все ж не будем прокляты небесами, потому

что дни-завесы, из лучей свитые, шепчут нашими словесами, потому что, даже если сердцем устали, иль устами — перечислять обиды — пусть нас судит Бог - в той дали — по книгам, которые никогда не выйдут...

* * *

Читаю я на рассвете рассказы в Минее Четьи, свитки — о святых. Мы перед ними — дети, разум наш празден, тих. Книга — благая вестница, страницы, месяц за месяцем, перелистает рука. Райской тропою светится о жизни святого — строка. Посвящены кому-то каждый наш день, минута, за ними — торопится шаг. Не обретя приюта, тянется к ним душа. Нет, не увидеть воочью, только строка кровоточит — жизни великой след, длиннее, или короче, венцом — бессмертия свет. Мученики вчерашние, на алтарях домашних — отроки, жены, князья. Путь повторить их — страшно, не повторить — нельзя...