Правозащитник

Строгов Артур

– Так странно слышать от тебя такие слова… «обязанность», «долг», можно подумать, что…

– Я хочу поскорее покончить со всеми моими делами, перед тем как я уеду.

– Уедешь? Куда?

– Тебе одной я могу сказать. Называй это безумием, сумасшествием, наваждением… Но я чувствую в себе какой-то жар, неумолимое желание сделать то, что я задумал. Это не прихоть, не каприз, а полноценное осознание моего предназначения… Я уезжаю с одной благотворительной миссией в Б***.

– В эту страну?! Алексей… Алексей, ты с ума сошел? Зачем? Там же идет война!

– Именно

поэтому я обязан там быть…

– Это безумие.

– Скажу правду: я не знаю зачем, но я чувствую, что должен там быть.

– Ты и впрямь сумасшедший!

Белосельский улыбнулся.

– Даже больше, чем раньше?

– Да.

– Я всегда мечтал путешествовать, конечно, не в такие опасные места, но я уверен, что со мной ничего не случится.

– Откуда такая уверенность?

Он промолчал.

– Ладно, мне пора ехать, Виталий ждет меня.

Он обнял сестру и с невыразимым чувством прижал к груди.

– Ненавижу прощания… ведь мы не скоро увидимся.

– Боюсь, что да… Впрочем, ты знаешь мой телефон, если тебе что-то понадобится, я смогу тебе помочь, даже находясь в другой стране.

– Тогда уезжай… и помни, что есть сестра, которая тебя любит!

Глава 6. Полковник в отставке

Грузный человек лет шестидесяти с помятым морщинистым лицом неспешно прогуливался по дорожке, выложенной булыжником и ведущей к добротному белоснежному особняку с внушительным белым портиком и резными колоннами. Увидев идущего навстречу гостя, старик слегка удивился, но затем морщины на его лице несколько разгладились, но тем не менее взгляд не утратил свою колючесть.

– Я не понял, почему ты настаивал на встрече со мной, теперь молодое поколение не то, что прежнее. Молодые не ценят, не уважают старших. Что поделать, предрассудки прошлого…

– Вы правы, но я не такой.

Старик смерил гостя недоверчивым взглядом.

– Я очень уважал твоего деда, моего друга, но ты, Алексей… вряд ли заслуживаешь этого священного слова «уважение». Ты думаешь, я не знаю?

Белосельский хотел ответить, но старик прервал его.

– Ты думаешь, я не знаю, что с тобой произошло? Вместо того чтобы учиться, ты забросил университет! Вместо того чтобы встать во главе бизнеса, доверенного тебе дедом, ты участвуешь в автомобильных гонках! Потом попадаешь в больницу! Ты думаешь, это все игра и забавы?

– Так было в прошлом! Но теперь я изменился!

– Так быстро? Всего за несколько месяцев… Так не бывает!

– За исключением того случая, когда с человеком происходит нечто удивительное и необыкновенное… Но не будем об этом. Если Вы слышали о том, что произошло, то не можете не знать о том, чем я решил заняться.

– Конечно, я в курсе, – возразил старик, – ты поссорился со всеми друзьями и заявил, что хочешь стать правозащитником.

– Никогда не сомневался в Вашем всеведении.

– Ты сам-то понимаешь, что это такое? Ты понимаешь, что происходит в нашей стране? Ты можешь осмыслить это, когда ты прилично не сдал ни одного экзамена в институте?

Старик стал распаляться все больше и больше.

Теперь он казался профессором, читающим лекцию с кафедры для «незрелых юнцов».

Белосельский спокойно выслушал обличительную речь. В конце молодой человек сказал:

– Все, что Вы говорите – верно. Я был таким – безответственным, ветреным, ненадежным, не способным вести ни одно серьезное дело. Но в моих поступках было больше наивности, чем злого умысла… не было должной серьезности и ответственности. Но сейчас я как раз собираюсь вплотную заняться бизнесом, построением моего будущего… которое важно мне… из-за моей миссии, которой я буду следовать!

– Какая еще миссия?

Белосельский не ответил.

– Оставим мою миссию в стороне… вернемся к делам. Я изучил банковский рынок и пришел к выводу, что он ненадежен. Пакет акций, который оставил мне дедушка, дает мне возможность на правах акционера получать неплохую прибыль, но… скажем так, после зрелого размышления я пришел к выводу, что это мнимое благосостояние не долговечно… Мне нужна поддержка влиятельных людей, поэтому я и пришел к Вам.

На лице старика отразилось удивление.

– Да, да, я сейчас назову Вам фамилию… точнее, одного человека, который мне нужен. Хочу, чтобы Вы организовали мне с ним встречу. Я введу его в состав директоров банка.

– Зачем это?

– Потому что в будущем, – пророчески произнес Белосельский, – он станет членом Правительства, и мне нужна его поддержка.

– Кто этот человек?

Белосельский назвал имя.

Старик рассмеялся.

– Да ты что, это мелкий депутатишко.

– Я знаю, кем он станет. Сделайте, как я прошу. Через десять лет он будет таким влиятельным, что будет оказывать давление на нефтяные компании, которые будут получать миллиарды.

– Откуда такая уверенность?

– Вам одному я могу сказать правду. В сущности, никто кроме Вас в это все равно не поверит. С момента аварии я, как это сказать, вижу вещи в несколько ином свете, мне кажется, что я чувствую приближение некоторых событий и могу их предвидеть…

– Скорее всего, после аварии ты повредил голову, – проворчал старик. – Хорошо, я помогу тебе встретиться с этим депутатом… но имей в виду – он очень скользкая личность и связан с настоящими мерзавцами.

– На данном этапе я не так силен, как буду лет через десять. У меня нет особого влияния, и владение банком не вселяет в меня достаточной уверенности. Банк могут и отобрать, поэтому мне нужны влиятельные люди… Кстати, я Вас хотел поблагодарить за Виталия.

– Он как верный пес, – усмехнулся старик, – к тому же надежный… Пока ты не перейдешь дорогу серьезным людям, тебя не оставят в покое… Ты послушай, какие витают настроения в воздухе – одни говорят «рыночная экономика», а что это? Они и сами не представляют. Старое здание идей и предрассудков давно погребено и разрушено как мавзолей. Они сместили с пьедесталов старых идолов, но воздвигли новые…

– Я знаю, поэтому мне нужна Ваша помощь и дружба тех, кто будет у власти, потому что то, чем я буду заниматься, будет вызывать всеобщее раздражение и недовольство.