Правонарушители
Шрифт:
Не успел Илья предложить тост за знакомство, как Славик решил представить его «как полагается».
— Илья — самый настоящий анархист!
— «Блин!», — скривился Илья, словно ему килограмм лимонной кислоты в рот запихали. Подобных «рекомендаций» он терпеть не мог. Это в просвещенной Европе под анархистами понимали творческих, свободомыслящих людей. Где ни будь в Париже назваться анархистом было все равно, что у нас «вольнодумцем» или «человеком творческим, очень-очень раскрепощенным». Илью это бы вполне устроило.
Но Краснодар — не Париж, а пространство бывшего СССР мало чем походит на Францию. В России
Бобер, Жаренный и Аслан с любопытством посмотрели на Илью, словно пытаясь разглядеть перевязи пулеметных лент и связки гранат у него на груди.
— «Они ждут, что я сейчас предложу им экспроприировать весь алкоголь в клубе и идти насиловать монашек извращенным способом», — неожиданно подумалось Илье.
— Илья, а это как? Типа Батько Махно и все такое?
— Чуваки, я не хочу грузиться. Давайте просто отдыхать?
— Конечно, отдыхаем.
— Тогда, выпьем за знакомство!
Пять стаканов, до краев наполненных хмельным напитком, встретились в воздухе и их содержимое стало стремительно уменьшаться. Только тогда Илья заметил, что его новые знакомые и сам Славик уже прилично накурены марихуаной. Не «в хлам», но очень прилично. Громкая музыка их раздражала. Общались между собой они на грани слышимости, все их движения были замедленны, а закуска улетала, как элементарные частицы в черную дыру.
У кого-то изъяли «траву», кто-то недавно приехал из Москвы, Ставрополя, Ростова на Дону, Питера. Другие наоборот — уехали колесить по стране стопом или как-то по-другому. Новости, сплетни, планы. Отдельное место в разговорах занимали поездки на природу — в горы и на море. Долина очарования, Чилипси, неимоверное количество «Лысых» гор, места стоянок, маршруты и впечатления от поездок и многое другое.
Постепенно разговор перешел к теме Большого Утриша (это такое место рядом с Новороссийском, довольно популярное в определенных кругах). Утриш любили многие, и его было за что любить. Что-то среднее между комунной у моря и летним лагерем, десятки лет сюда съезжалось множество людей со всего СССР. Целые поколения людей отдыхали под солнцем Утриша!
Увы, в ближайшем будущем всему этому должен был придти конец. Заповедное место с реликтовыми растениями и теплым морем приглянулось чиновникам. В скором времени территория Большого Утриша должна была застроиться престижными виллами и особняками. Все это несказанно огорчало собеседников Ильи.
— Илья, есть предложение — организовать митинг в защиту Утриша, — очень серьезно сказал Славик.
— Прекрасно! Прям так вчетвером и пойдете?
— Зачем вчетвером? Все, кто с Утришем хоть немного был связан — недовольны. А таких очень много.
— И что?
— Ты же, вроде как, специалист по таким вопросам. Что скажешь?
Илья ухмыльнулся. Подобная слава ему, конечно, льстила. Но веселила гораздо больше.
— Славик, чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы богатенькие дяди строили особняки в другом месте, а Утриш в покое оставили.
— Это все?
— Вроде все.
Илья скорчил задумчивую физиономию и, не долго думая, дал свой ответ.
— Славик, пойми меня правильно. У нас разные цели. Сам по себе лозунг: «Сохраним Утриш», хорош и лично мне
Но главное здесь в том, что это — ваше дело. Вы — самые настоящие «жители» Большого Утриша, его искренние защитники, вам и делать «дело». Советом поможем. Когда мероприятие будет — поучаствуем, обеспечим безопасность, по возможности. Но не больше.
Славик, ты на самом деле считаешь, что придет «добрый дядя» и вместо тебя все сделает? Так может случиться, это правда. Но этот дядя будет использовать протестующих — тебя и твоих товарищей, как «информационный повод» для решения своих задач. И совсем не факт, что он реально будет помогать делу сохранения Утриша.
Славик при этих слова заметно погрустнел.
— Илья, может все-таки обратиться за помощью?
— Ну, думай. КПРФ и разные нацисты, надеюсь, не катят?
— Ну уж нет!
— Про «Самую главную партию» — забудь, они на зарплате у чиновников, которые себе на Утрише дачи строить собираются. Толку от них не будет никакого. Есть еще либеральные правозащитники разной степени вредности. Но подводных камней с ними — выше крыши.
Прежде всего — помни, для них вы «электорат», «ресурс», управляя которым они могут «срубить бабла». Большой Утриш, как традиционное место отдыха «дикарей» на Черном море им совершенно не интересен. Главная и единственная настоящая цель подавляющего большинства благотворительных организаций — выбить гранты (деньги) из спонсоров и увести их налево. Кроме тех случаев, когда благотворительный фонд с самого начал открывается для отмывания «левых» денег крупной корпорации или государственного учреждения.
Редкие и почти уже вымершие «независимые» благотворительные организации стремятся за счет подобных «акций» заполучить максимальное количество сторонников, чтобы за счет них сесть на зарплату власти, т. е. фактически — продать их. Для этой цели им нужны люди, которые буду ходить под их флагами и всячески их продвигать. Чем больше людей — тем лучше. Будут ли это защитники Утриша или кришнаиты — им абсолютно все равно.
Маленьким и самым «голодным» благотворительным организациям проще за деньги нанять несколько «активистов», чтобы они раздавали листовки с разными смешными лозунгами, наподобие «расизм — плохо» (кстати, некоторые нацисты коллекционируют подобную макулатуру шутки ради). Они даже могут организовать концерт, или соревнование спортивное, формально посвященное какой-то глобальной проблеме, вроде борьбы со СПИДом. Но реальная польза для общества от этих акций их абсолютно не волнует. Потому что у них совсем другие цели.
Поддерживать протест в защиту Утриша таким организациям не хочется, потому что это испортит их отношения с властью. Как бы не кичились они своей «оппозиционностью», с властью никто из них не хочет ругаться. Это относится и к большим, раскрученным организациям либерального и нео-либерального толка. Само их существование зависит от финансовых ресурсов, контролируемых властью.
И все же, они могут вам помочь, даже денег подкинуть на аренду аппаратуры, полиграфию и многое другое. Чтобы показать видимость действия своему «электорату». Но вам это нужно?