Право выбора
Шрифт:
— Перстень береги — Зимин подтолкнул меня к лифту — Впрочем, ты его и не потеряешь просто так, даже если захочешь. Все, иди домой.
Я помахал ему рукой и нажал на цифру '1'. Не знаю почему, но на душе стало вдруг спокойней. Наверное, потому что из всей это компании, бесспорно, предельно опасной и непредсказуемой даже в самом спокойном состоянии, именно Зимин был мне симпатичнее других. Хотя, как по мне, и его бы сто лет не видать.
Я поднял руку к глазам и рассмотрел перстень. Большой. Золотой. Красивый. Камень не столь велик, как мне сначала показалось, но все так же непроницаемо-черен, даже
— Веселая картина — коза дерет Мартына — пробормотал я — А вот наоборот — Мартын козу дерет.
Я потянул перстень с пальца — не люблю я их, мешаются они мне. Пусть в кармашке полежит, а потом я его в сейф положу, чтобы не потерялся. Мало ли, что Зимин говорит, все равно — подальше положишь, поближе возьмешь.
Перстень не снимался с пальца. Ну вот вообще никак. Он как будто врос в него.
— Елки-палки — я потянул сильнее, но результат был тот же.
Кабина лифта остановилась, на табло горела цифра '10' и в раскрывшиеся двери ввалилась парочка порядком подгулявших сотрудников. У девушки на щеках горел специфический румянец, у молодого человека было лицо кота, сожравшего банку сметаны, причем чужой. Понятно, народ перешел от стадии 'флирт' к стадии 'никто и не заметит, что нас нет'.
— С наступившим! — радостно гаркнул молодой человек, девушка же явно была не рада меня видеть. Ну, это нормально.
Я дружелюбно помахал рукой, перстень блеснул золотом и это неожиданно для меня возымело определенное действие.
Молодой человек судорожно сглотнул слюну и поправил галстук, узел которого был у него почти в районе плеча. У девушки с щек схлынул румянец, в глазах же появилось немного затравленное выражение. Вот тебе и раз. Это что же за цацку я получил?
— Мы просто поднимались наверх... — сбивчиво заговорил юноша — Надо было там кое-что проверить...
— Да ладно вам — мне стало немного неприятно, даже неловко, не люблю я таких вещей. Чего передо мной оправдываться, я вообще тут чужой человек? Так, живу в гостевом крыле — и все. Да в конце концов — мне вообще нет никакого дела до того, кто кого шпилит.
К тому времени, когда мы приехали на первый этаж, юноша полностью запутался в деепричастных оборотах, и я с радостью вышел из кабины, услышав за спиной два облегченных вздоха, прозвучавших в унисон.
Хорошее колечко подсунул мне Старик, что уж там. И так все не слава Богу, а теперь от меня еще и люди шарахаться будут.
А люди, собственно, уже догуливали. Пока суд да дело, пока я шлялся по техническим комнатам и высоким кабинетам с апельсиново-неразбочивым запахом, новогодняя ночь продолжалась, народ бодро накачивался спиртным разной крепости и к настоящему моменту в холле остались самые крепкие гуляки, так сказать — сливки общества.
Большинство из них веселилось на импровизированном танцполе, бодро долбя каблуками его мрамор. С немалым удивлением я увидел среди изгибающихся в танце тел сестру Зимина, Генриетта.
— Я всегда получаю свое — меня приперли к стенке, быстро и стремительно. Одна маленькая, но крепкая ручка придерживала мое плечо, вторая же сгребла в горсть мое достоинство, причем без всякой нежности. Елки, меня впервые в жизни взяли за... Ну вы поняли. В прямом смысле.
— Это прекрасно — шутки шутками, а во всем надо знать меру. После такого начала, продолжать мне уже совсем не хочется — Но давай эту тему перенесем на потом, а?
— Сегодня и сейчас — скомандовала Дарья, и я прислушался к своим ощущениям — не накроет ли меня снова?
Не накрыло. Ну, Дарья, ну рыжая, зеленоглазая и белокожая — и чего? Нет, оно неплохо бы с ней познакомиться на тактильном уровне, я в принципе не против, но не сегодня. Я устал, я хочу есть и еще спать. Тем более, что уже совсем скоро мне еще в загробный мир идти...
— Даш, ты офигенная — устало сказал я девушке — И я правда совсем не против с тобой лечь в постель, но слушай — давай потом? Я устал, как не знаю кто и очень хочу спать. В очи мои мутные глянь — они, блин, как у кролика — красные уже все.
В подтверждение этого я поднял руку к лицу и показал ей на левый глаз — вот, мол, смотри сама.
Дарья хотела что-то сказать, но тут ей на глаза попался все тот же перстень. Они как будто на мгновение поменяли цвет — зелень из них ушла и полыхнул какой-то багрянец, словно в них отразилось огромное пожарище. В тот же момент давление на меня ослабло, что невероятно порадовало — было в нижней части тела некий дискомфорт. И потом — а если скажу не то, и она сдавит чуть посильнее? Беда может выйти.
— Потом — так потом — покладисто сказала девушка и очаровательно улыбнулась — И то — куда нам спешить? Чем дольше оттягивание желанного момента — тем больше радости и удовольствия от него. Но ты обещал!
— Слово скаута — поднял я правую ладонь, сжатую в кулак, вверх — Я буду трепетно ждать той минуты, когда мы двое станем одним.
— И я — меня облобызали в щеку и, прошуршав платьем, Дарья скрылась в толпе танцующих.
Что я там говорил про подарок Старика? Да нет, вещичка-то похоже полезная.
В номер я не вошел, в номер я ввалился. Если честно — как выматывают все эти коллективные празднования.
— Ну? — Вика не спала, она явно ждала моего прихода, сидя на кухне и попивая чай.
Нет, я не устану поражаться женщинам. Они сутками готовятся к тем или иным мероприятиям, наводят красоту, чтобы поблистать пару часов в виде неприступных красавиц, после приходят домой, скидывают все это, как змея кожу и становятся снова нормальными, родными и привычными. И не могут понять, что такими мы их любим куда больше.