Право выбора
Шрифт:
— Никит, ставить в известность человека, который и так знает все — это как минимум смешно — осклабился я — Без тебя ведь в 'Радеоне' муха не пролетит, разве не так?
— Лесть и подхалимаж — удовлетворенно проурчал Валяев — Беспринципный и скользкий ты тип, Харитон Никифоров. За то и люблю.
Он ткнул меня кулаком в живот и дружелюбно посоветовал:
— В разговоре с Максом не упоминай всю эту хрень про 'мои люди' и все такое. Дави на то, что есть такие вещи как 'субординация' и 'надлежащий порядок'. Он такое любит.
—
— Ну и молодец — Валяев повернулся к толстому и тонкому — Так, болезные, что встали? Все уже сделано?
— Так это — немедленно ответил толстый — Вроде как.
— А воду минеральную заказали? — Валяев упер руки в боки — Если на столе будут стоять водка с коньяком, то с утра все здание будет страдать сушняком. О! Стихи сочинил!
— Заказали — подключился к разговору тонкий — 'Боржом'.
— Разумный выбор — вставил свое слово я — Поутру, да еще первого января, только его и пить.
— Почему так? — удивился Валяев — А чем другая минералка хуже?
— Все просто — пояснил ему я, мерзко ухмыляясь — Вода 'Боржом', попьем — поржем. С похмура — самое оно.
— Да иди ты — отмахнулся от меня Валяев — Юморист хренов.
И я пошел, но недалеко. Буквально до ресепшн.
— Добрый день — на меня смотрели два зеленых глаза, лучащихся лукавством, рыжий завиток кудряшки выбился на лоб из-под белого меха, оторачивающего голубенькую шапочку Снегурочки. Давление скакнуло — а я ведь почти уже забыл, как на меня действует Дарья. Как она вообще это делает?
— Привет — хрипловато выдавил из себя я — С наступающим!
— И вас — кончик розового язычка облизал губы — Давно не виделись.
— Давно — признал я — То меня не было, то вас.
— А вы меня высматривали? Специально? — Дарья прижала ладони к щекам — Ой, как прияяятно.
Я стоял, как столб, опасаясь что-либо говорить. Сдается мне, что здесь каждое мое слово могло быть обращено против меня.
— Дарья — единственная из девушек, на которой не было шапочки, надо думать, старшая смены, строго взглянула на рыжую бесовку — Остановись, пока не поздно.
— А что такого я говорю или делаю? — возмутилась Даша — Просто беседую с симпатичным мужчиной. Между прочим — моим же знакомым. Хорошим.
— Ну, по факту она права — заметил я ни с того, ни с сего — Мы же знакомы.
— Да ну их — махнула Даша рукой на своих коллег — Они за эту стерву польскую переживают. А по мне — хоть бы она совсем сгинула. Пойдемте, я вас до лифта провожу.
— Не пожалеешь о том, что сказала? — прищурилась начальница смены.
— Нет — Дарья вышла из-за стойки взяла меня под руку — Не пожалею. Что думаю — то и говорю. Да и не дадут меня в обиду, правда?
Откуда-то сзади раздался смех Валяева, и даже вроде как аплодисменты.
— Ну их — прижалась ко мне рыжая — Все всего боятся, как бы чего не то сказать, как бы чего не подумали. И при этом, через одну аборты вон от того делают.
— Валяев
— Ко мне пристают только те, кто мне самой интересен — негромко сказала Даша — Так — и никак иначе. А ты будешь здесь в новогоднюю ночь?
— Ну да — покивал я — Не скажу, что сильно этому рад, но...
— Будет весело — заверила меня Дарья — Здесь всегда в эту ночь весело.
— А ты? — вырвалось у меня.
— А как бы ты хотел? — глаза девушки просто искрились весельем — Чтобы была или чтобы нет?
— Дарья, не провоцируй ты меня — взмолился я — Тебе, наверное, нечистый ворожит!
— Дурак! — веселье в глазах сменилось испугом, щеку обожгло ударом — Думай, что говоришь! Ой, извини меня! Это оно само!
— Да ладно — я потер щеку, наливающуюся жаром — рука у красавицы была тяжелая — Что я такого сказал-то?
— Глупость ты сказал — почти прошептала Дарья — Очень нехорошую и очень опасную. Вроде не видел никто.
И впрямь — с ресепшн видно не было, за разговорами мы дошли до лифтов.
— До послезавтра — Дарья присела в шутливом книксене — Новогодняя ночь, она такая... Чего только не случается.
До кучи мне не хватало еще только какого-нибудь сюрприза от Елизы — думал я в лифте, поднимаясь наверх. Тогда точно пасьянс сойдется. И все-таки — почему Дарья так действует на меня? Я ведь уже не мальчонка, который при виде одинокой женщины начинает прикидывать свои шансы на возможное соитие, хвала богам, это все осталось в прыщавой юности. А тут прямо гормональный взрыв какой-то. Есть в этом что-то неестественное, неправильное. Ну да, симпатичная, рыженькая, все при всем — но таких полно? Бред какой-то!
И еще — что же такого было в моих словах?
Елизы на месте не было, видно отошла куда-то, по этой причине в кабинет Зимина я проник незамеченным.
— А, Киф — хозяин кабинета показал мне на кресло и продолжил копаться в столе, чем, видимо и занимался до моего прихода, выгреб оттуда приличную груду бумаг и шлепнул ее перед собой — Давай, приземляйся.
— Не помешал? — тактично осведомился я у него — А то, если чего...
— Не по-ме-шал — практически по слогам ответил Зимин, просматривая какие-то бумажки и отправляя их одну за другой в мусорное ведро — Вот, новогодняя приборка. За год много всякого хлама набирается, ты даже не представляешь сколько.
— Запросто представляю, только я так часто его не разбираю — плюхнулся я в кресло — К слову — о бумажках. Завалялась тут у меня одна, вот не знаю — то ли выбросить, то ли использовать. Как посоветуете?
Я достал письмо Еремы и протянул его Зимину, тот развернул его и ознакомился с содержимым.
— Как всегда — ничего путного и связного — констатировал он — До чего же зряшные создания, а? Как они до сих пор не обанкротились, я не понимаю.
— Это я не в курсе. Мне бы понять — повстречаться с ним, или ну нафиг?