Право на выбор
Шрифт:
Прогнозы Толика о потогонных трудах с первого же часа пока не оправдались. Олег помнил слова друга о том, что настоящий технолог не ищет работы, как настоящий герой — подвигов: не беспокойся, этого будет и даже выше крыши. Вплоть до ее легкого сдвига. Поэтому Олег продолжал придумывать вопросы для интервью с Батькой, а так как придумано их было уже с запасом, то он написал все статьи для Питера, даже больше, чем планировал вначале. Подспорьем для Олега стал запасной толькин ноутбук. Свой любимый пенек, Уздечкин починил на третий день, в офисе клиента, всего за
Что касается Олега, то он если не повеселел духом, то успокоился. Звонок жене все таки состоялся. Ксюша была холодной и насмешливой — впрочем, не патетичной, это являлось наихудшей формой отношения. Она поздравила мужа с тем, что в кои то веки, в августе он смог отдохнуть, посетовала — жаль, без нее. Долго спрашивала адрес — куда посылать мужу деньги, когда они у него кончатся. Олег попрощался с ней, после чего немедленно отыскал Котелкова, взял у него еще сто долларов аванса — превратил в рубли по изумительно похабному курсу и отправился на почту, отправлять жене, узнав с тихим ожесточением, сколько государство берет за перевод.
Отрезок парадной набережной кончился. Олег решил пойти не краткой дорогой (центр города был уже изучен, а по извилистому берегу, Речной улицей. Среди остатков разбитого асфальта (интересно, при каком генсеке положили) пробивались остатки булыжной мостовой. Убрать с крыш антенны, а также трансформаторную будку, а также сгнивший «Москвич» на сгнивших деревянных стапелях, (а также надпись «Металлика» на гараже, естественно с ошибкой), то видно — улица изменилась с тех пор не больше, чем река Ирхай. Электората (как его называл Толик) было немного, и он с изумлением разглядывал Олега.
Потом улица кончилась и начался какой-то охраняемый производственный объект — охраняемый не столько остатками деревянного забора с обрывками заржавелой колючки, сколько двухметровой стеной крапивы и прочих, менее опасных сорняков. Пришлось резко свернуть в сторону. После получасовых пустырных блужданий, омраченных конфликтом с каким-то козлом (настоящим, бородатым, рогатым, в свободном выпасе) Олег вышел на узкое шоссе. Он утешил себя тем, что обратную дорогу всегда найти легче.
Перед пансионатом был небольшой и редкий сосновый лесок, как на балтийском пляже. Охранник на входе изучил и паспорт, и редакционное удостоверение, потом куда-то позвонил (успев за это время два раза извиниться) и пропустил Олега.
В штабной комнате сидели Куклинс, усталый Капитан — опрос вовсю продолжался и незнакомая рыжая дама, такого роста, какой издали нередко путают с детским. Капитан познакомил с ней Олега: это Инка Елкова, полевик. Куклинс, меланхолично раскладывавший компьютерный пасьянс, заметил, что уже знает, какой районный штаб достанется Елковой — самый трудный.
— Ты писательскую комнату видел? — спросил Куклинс. — Пошли, покажу.
Они вышли в коридор. Навстречу им шла девушка, с кипятильником в руке. Олег узнал Татьяну. Встреча удивила обоих, но если Олег всего лишь тихо
— Здравствуйте, — растерянно сказала она.
— Здравствуй. Ты здесь секретаршей?
— Да. Вчера впервые вышла на работу. Думала, вы уже улетели в Санкт-Петербург.
Куклинс удивился тоже, но отошел от удивления быстрее всех. Он создал на лице дружески-заговорщескую улыбку: ага, все понятно.
— Таня, сделайте нам чай. Я буду кофе. Олег?
— Тоже.
— Отлично. Мы сейчас вернемся.
Таня скрылась в штабе. Куклинс шепнул Олегу: молоток, питерский ходок, и уже громко — вот ваш кабинет.
Кабинет Олегу понравился сразу: пусть даже и на двоих с Уздечкиным, это было просторное помещение, в окне — сосновый лес и Ирхай. Офисная администрация учла специфику сибирского климата: на столе стоял вентилятор, а в углу — обогреватель.
Куклинс ушел и Олег, не зная, чем себя занять, приступил к организации рабочего пространства: переставил вентилятор на подоконник, расшторил окно, поставил пепельницу рядом с клавиатурой и включил компьютер. Прежний владелец, верно, был поклонником экспедиций Кусто: на экране возник подводный мир. Один из агрессивных обитателей (барракуда?) выплывал прямо на него, демонстрируя зубы, готовые к работе. Олег задумался: какой бы картинкой заменить агрессивную рыбу; на дно стремиться ни к чему.
В дверях показалась Таня.
— Кофе готов, — сказала она и прыснула.
Олег ответил такой же улыбкой. Они несколько секунд улыбались, глядя друг на друга, потом пошли в штабной кабинет.
— Молодец Любовь Ивановна, — удовлетворенно заметил Куклинс. — Позаботилась о шоколадных конфетках.
Он развернул фантик, но положить в рот конфету не успел. В штаб стремительно вошли Гречин и Толик.
— Новость часа, — сказал Гречин. — На «Каток» поступило распоряжение — к 22 августа собрать полторы тысячи подписей в поддержку Игоря Савушкина. А все же нас всерьез приняли: двойника запускают.
— Меня вот что интересует, — задумчиво спросил Куклин. — Ведь для регистрации нужно две тысячи девятьсот восемьдесят подписей — один процент (кивнул Капитану, тот согласно кивнул в ответ). Почему же разнарядка пришла на половину.
— Август, собирать не с кого, — ответил Толик. — По моим данным, завод весь год в тотальном простое и народ в отпуску, а в конце лета там просто нет никакого. Даже эти полторы тысячи будут собирать не столько по цехам, сколько по семьям. Остальные, может прямо на улице.
— Миша Владимиру Галактионовичу позвонил? — спросил Капитан.
— Конечно.
— Это хорошо, — сказал Куклинс. — Эй, господа журналисты. Кто меньше занят? Сделайте прививку о том, кто такие двойники.
— Что такое прививка?
Куклинс удивленно посмотрел на Олега, Толик сказал.
— Я объясню, что такое прививка, а Гусаренко напишет.
— Добрый вечер, вы не могли бы ответить на вопрос?
— Какой?
— Сегодня у вас были сотрудники социологической службы, с анкетами?