Право на счастье
Шрифт:
— Брак между императором и княгиней? — вопросил Ян.
— Не совсем, — Анеро коварно улыбнулся, — мы обязаны учитывать интересы не столько Вилленских, сколько империи. Я полагаю, что статус второй жены будет гораздо более выгоден короне.
Хассиян задумался. Эта идея нравилась ему все больше, вот только…
— Катарина откажется, — задумчиво произнес он.
— Доверьте это дело мне, — попросил сановник. — Мы создадим такие условия, в которых у баронессы не останется иного выхода, кроме как согласиться. И не забывайте, что корабль
Император нахмурился. В глубине души он понимал — быстро с Катариной нельзя. И грубо так же нельзя.
— Моральные терзания оставьте на потом, — неожиданно резко произнес лорд Анеро. — Когда у нее будет статус вашей второй жены и герцогини вашего рода, вы сумеете исправить сотворенное.
Хассиян мрачно усмехнулся… несмотря на все разумные доводы, что-то внутри было против. Тот зверь, который иной раз действовал по собственному желанию, где-то глубоко внутри недовольно рычал. Очень недовольно.
— Слишком быстро, — Ян нервно поправил перевязь, — и все же тянуть нельзя, тут ты прав, Анеро. Что ж, будем действовать жестко.
Мир словно раскололся надвое — день, обремененный долгом и обязанностями и ночь, полная дурманящей свободы… И едва зашло солнце, Кати поспешила покинуть родительский особняк и окунуться в объятия ночи.
Она неспешно шла по освещенным улицам, часто останавливаясь и оглядываясь. Оба преданных стражника, бесцеремонным образом остановленные накануне телохранителями императора, тенью скользили следом. А Катарина все ждала, шла медленнее… теряла надежду.
Быстрые шаги и сильные руки обнимают, чтобы мгновенно увлечь в темный проулок, подальше от света и людей.
— Невероятно длинный день, — прошептал Ян, склоняясь к ее губам.
— Не могу не согласиться, — ответила Кати.
— Могу ли я надеяться, что и вы скучали… без моего общества? — иронично вздернув бровь, поинтересовался император.
— Можете, — слукавила Катарина, — ведь надежды имеют свойство жить вечно.
— Коварная! — притворно возмутился Хассиян, — И месть моя будет… сладкой.
Он медленно склонился к ее губам, осторожно касаясь, нежно лаская, чуть настойчиво размыкая ее уста, чтобы отступить, едва ощутил протест смущенной его действиями девушки.
— Странная месть, — Кати рассмеялась, когда его поцелуи от пальцев и ладоней переместились на щеки, нос, губы.
— Это не месть, — обиженно пояснил Ян, — это проявление моей радости по поводу встречи, а месть… — послышался звук подъезжающей кареты, — она впереди…
В закрытой темной карете, не позволяя Катарине выглянуть в узкое окошко, Ян молча ехал, на все расспросы отвечая тихим смехом. Карета остановилась, когда шум морского прибоя уже заглушал стук колес. Не обращая внимания на шутливое сопротивление, император подхватил вопящую о нежелании погибнуть утопленной во цвете лет девушку, и уверенно понес к витой беседке над обрывом.
— Я
— Сколь длинное, а главное малоприятное путешествие вы изволили мне предложить.
Кати, как не была влюблена в императора, оказавшись у него в руках, задрожала от страха.
Ян понял, одарил ее своей понимающей усмешкой, и, отпустив, повел за собой.
Их ждал накрытый стол, вино в хрустальных бокалах, и ароматное мясо на вертеле. Единственный слуга низко поклонился, приветствуя, и тут же вернулся вновь к приготовлению трапезы.
— Вы не против отужинать в моем обществе? — помогая ей сесть на узкую тахту, поинтересовался Ян.
— Вы оставляете мне выбор? — Катарина рассмеялась.
— Выбирать всегда тебе, Кати, — Ян сел напротив, знаком приказал подавать мясо, — я никогда принуждать не буду.
И она ему поверила. Понимала, что вера не основана ни на чем, но все же верила… в этот миг.
— Расскажи о себе! — Ян отсалютовал бокалом, не отводя взгляда от девушки, сделал глоток.
— Я… — Кати задумалась, — Я, вопреки всему, теряю голову в вашем присутствии, и в то же время вы вызываете во мне…
— Страх? — Хассиян улыбнулся. — Не отрицай, это заметно.
— Да, страх, — Кати потянулась за своим бокалом, но… в следующую секунду отложила так и не пригубив.
Для нее вкус красного вина навсегда смешался с воспоминанием о первой ночи, с болью, унижением и крушением всех надежд. С тех пор она не пила даже на празднествах, всегда вежливо отказываясь. Хассиян нахмурился, жестом подозвал слугу и что-то приказал. Через мгновение бокал Катарины был убран, а взамен принесен другой, в котором, искрясь сотней пузырьков, плескалось что-то прозрачное.
— Это белое вино, — улыбаясь, пояснил император, — попробуйте… Только глоток, и возможно вы оцените его утонченный вкус.
Напиток был сладким, чуть пощипывал язык и Кати сама не заметила, как опустел ее бокал, под веселый рассказ Яна о его первом купании в море. И она весело смеялась над добрыми шутками обличенного властью собеседника, ровно до тех пор, пока Ян снова не вернулся к разговорам о ней.
— Так что же сподвигло тебя на бегство от супруга?
Едва заметный жест и слуга вновь наполняет бокалы до краев. Кати улыбнулась, и попыталась мягко отойти от более чем неприятной темы.
— А вас жениться? — девушка произнесла это так, словно просила прощения за вопрос, — Ведь императрица значительно старше вас.
Хассиян улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и подмигнув, потребовал:
— Откровенность за откровенность, Кати.
— Новая игра?
— Продолжение старой, — он снова улыбнулся, — согласна играть на равных?
Его улыбка пьянила, сильнее самого крепкого вина, но и вина Катарина выпила достаточно, чтобы на мгновение забыть обо всем, кроме императора Ратасса.