Право на счастье
Шрифт:
— Твоя коронация состоится через два дня! — резко произнес император. — Мы слишком долго тянули с этим. Завтра же я отрекусь от Хилайора как от сына и наследника! Хватит! Мне было жаль племянника, но мне не жаль марионетку Лассаранского ублюдка!
Катарина невольно обняла живот, в священном ужасе глядя на супруга и любимого. Жестокий, расчетливый, взбешенный! Именно таким он был сейчас и именно такой Хассиян вдруг испугал ее…
— Кати? — он заметил и ее страх, и ее смятение. Встал, подошел, опустился на колени и обнял ее, прижавшись щекой
— Знаете, мне кажется в данной ситуации, злость совершенно бессмысленна, — отозвалась девушка, — нужно просто думать о том, что мы можем предпринять и…
Он улыбнулся, и привычно поцеловал ее округлый животик.
— Я разберусь, — еще один нежный поцелуй, — доверься мне. Все будет хорошо.
Кати молча кивнула.
— Любовь моя, — он поднялся, нежно поцеловал ее и прошептал, — поверь, все будет хорошо.
Алиссин постукивала пальцами по крышке резного стола из светлого ленирского дерева и ее голубые глаза темнели по мере доклада герцога Ларише. Впрочем причиной гнева было совершенно не это, а клочок бумаги в гневе изодранный по-мужски сильными пальцами… Слишком неожиданным оказалось для нее, получить послание не от милой сердцу Катарины, а от ее… супруга.
— Моя королева? — герцог заметил ее состояние.
— Продолжайте! — прошипела Алиссин.
— Сторонники Дариана в данный момент захватили три крупных порта королевства, и как вы знаете, крепости Дакарны и Питера практически неприступны и…
Дверь распахнулась. Увидев входящего короля Лассарана, герцог Ларише низко склонился, Аллес на его приветствие ответил едва заметным полукивком, после чего прошел к сестре и совершенно беспардонным образом, уселся на стол. Недоуменно и вместе с тем неодобрительно вздернув бровь, королева проследила за его передвижениями.
— Что-то случилось, дорогой брат? — язвительно вопросила она. В ответ усмешка и кивок на Ниара:
— Один из твоих?!
— Доверенный, — прошипела Алиссин все более раздраженная по поводу поведения брата.
Да, за время ее вынужденного лежания в постели он сумел не только взять ситуацию под контроль, но и упрочить положение королевы, однако теперь… Алиссин считала Шарратас своим королевством, и перехватывание братом вожжей управления ей более чем не нравилось.
— Герцог, — королева величественно поднялась, — мы продолжим позже.
Ларише низко поклонился своей прекрасной повелительнице, с удивлением отмечая, что что-то в поведении королевских особ его насторожило. Но лишь покинув королевские покои и остановившись на лестнице, Ниар вдруг понял что именно — взгляд. Тот взгляд, с которым король Лассарана смотрел на свою родную сестру.
— Воистину мои мысли кощунственны, — пробормотал герцог, спускаясь по ступеням.
Меж тем в кабинете королевы назревал скандал.
— Ты не вправе вести себя подобным образом! — начала Алиссин. — Идея о возрождении
Аллес с хитрой усмешкой, откровенно любовался разгневанной сестрой. Красивая, сильная, в облаке сияющих золотых волос, что сегодня были лишь присобраны и золотистыми кудрями спускались на ее плечи, спину, грудь… Грудь волновала его особенно, столь пленительно приподнятая корсетом, приоткрытая значительным декольте багрового платья… Да и ее губы, порозовевшие от гнева, казались двумя лепестками роз…
— Хочу тебя, — обрек он мысли в слова, — здесь и сейчас.
И плавно поднявшись, стремительно захватил ее в плен объятий.
Вот только возмущенная и разгневанная Алиссин к любовным утехам была не расположена.
— Я вызвала тебя не для этого! Убери руки! — прошипела королева. — И вовсе держи себя в руках, братец, иначе придется сильно пожалеть!
Она привыкла к тому, что услышав подобный тон и Аллес и Генри мгновенно подчинялись ее требованиям, но не сейчас. Аллес услышав ее угрозу лишь сверкнул белоснежными зубами, а в следующую секунду она оказалась прижата лицом к столу, руки ее он держал за спиной одной ладонью, в то время как вторая нагло задирала юбки.
— Аллес, — королева дернулась, пытаясь вырваться, но брат был сильнее, и пришлось вернуться к угрозам. — Только посмей, Аллес!
Треск рвущегося нижнего белья и он вошел в нее, весьма болезненно и грубо.
— Я посмел, — прошептал король Лассарана, совершая первое движение.
— Дерьмо вонючее! — Алиссин снова дернулась, и вновь он был сильнее, как сильнее становились и его быстрые движения.
— О, да, продолжай, — он все так же шептал, — ты знаешь, меня это возбуждает.
— Даже так? — взбешенная львица перестала вырываться, и подалась навстречу его толчкам, — сильно возбуждает?
Впрочем, вопрос был излишним, силу его желания она и ощущала и испытывала, вот только:
— Ты забыл, кого пытаешься взять силой, Аллес! — прошипела королева и нанесла удар каблуком по его колену.
Король взвыл, отшатнулся и с трудом удержался на ногах.
Алиссин мгновенно опустила подол платья и стремительно развернулась к брату, взбешенная и злая.
— Так значит «посмел»?! — едва ли не зарычала она. — А ты не забыл, с кем посмел поступить подобным образом?!
Аллес, все еще потирающий больную ногу, усмехнулся, выпрямился и поинтересовался:
— Это ты сообщила Хассияну о моих планах?!
И злость королевы Шарратаса испарилась мгновенно. Сообщила она не императору Ратасса, а его нежной супруге, но прочел именно он.
— Допустим, — медленно ответила Алиссин.
Пройдя в ее кресло, Аллес вольготно устроился и задал следующий вопрос:
— Зачем?
Едва заметно пожав плечами, королева ответила:
— Скажем так, информация не предназначалась для черноглазого ублюдка.