Право на месть
Шрифт:
– Она никогда не курила? – спрашивает Джоди.
– Не-а. Она и не пьет почти. И в моем возрасте она, наверно, была полным лузером.
Я чувствую, что совершаю предательство, но так я самой себе кажусь круче, хотя на самом деле я мышка в нашей группе, к тому же самая заурядная. Может, это меня и беспокоит. Наверное, мы с мамой слишком похожи. Обе до жути средненькие.
– По крайней мере, она у тебя есть. – Джоди не смотрит на меня, ее взгляд устремлен в сад. Она кидает окурок на дорожку. Кивает мне –
Джоди наливает огромные кружки кофе с молоком, и мы располагаемся в креслах в гостиной. Ее дом имеет образцовый вид – красиво, но безлично. Меня это каждый раз удивляет.
– Не знаю, почему мы переехали сюда, – произносит Джоди, сворачивая свое миниатюрное тело на кресле. – В нашем прежнем доме было очень неплохо, но мама теперь все время в Париже. Прилетает домой раз в месяц, переночует, если мне повезет. Уверена, она просто проверяет, не разрушила ли я тут что-нибудь. Ей вообще не нужно было покупать дом.
Такая жизнь мне кажется раем, но тут я вижу лицо Джоди, и выражение на нем совсем не такое радостное, как я представляла.
– Знаешь, я так и не видела ее нового мужчину. – Джоди делает паузу. – Она, по крайней мере, бывала дома на выходных, а теперь и это бросила. Ей явно нужно оставаться во Франции, чтобы видеть его. Не дай бог, она захочет видеть меня. Не сказать, что я хочу, чтобы она жила здесь, нет, просто я хочу, чтобы она этого хотела, если ты меня понимаешь.
Джоди только передо мной так вот раскрывает душу. Мы немножко в стороне от остальных. Она старше, а я с недавних пор тоже стала чувствовать себя старше. Из-за него.
– Правда, мама всегда была какая-то не такая, – продолжает Джоди. – Меня для нее словно и нет. Я как бы и не человек вовсе. Кошечка или собачка, может. Она следит, чтобы у меня было все, что нужно, но на этом дело и заканчивается. Не могу сказать, что я ее хорошо знаю. Она была совсем молоденькой, когда меня родила, я тебе говорила? Я годами не жила с ней, пока мне не стукнуло восемь. Она платила кому-то, чтобы присматривали за мной, как это тебе? И все время была в отъезде – путешествовала или работала. Или и то и другое.
– А как часто ты видишь отца? – Я знаю, ее отец где-то далеко, и больше ничего. Мы, «Великолепная четверка», говорим главным образом о плавании, шмотках, музыке, сексе, пьянке, перемываем другим косточки.
– Я с ним не встречаюсь, – отвечает Джоди. – Он ушел, когда я родилась. Мать показывала мне как-то раз фотографию, чтобы я знала, как он выглядит, но, знаешь, я даже не уверена, что это был он.
Мы сблизились за последние недели, но я вдруг чувствую, что теперь между нами образовалась настоящая, крепкая связь. Другие не могут иметь к этому отношение.
– Мне все равно, кто мой отец, – говорю я. – Вот абсолютно, ни чуточки
– Вау! – Глаза у Джоди становятся как тарелки. – Вот уж срань так срань!
– Да. Я что говорю – я в это не верю, но это единственный случай, когда мне захотелось узнать, кем он был. И все остальное. Трудно скучать по призраку. У меня даже фотографии его нет.
– Ты говорила матери про изнасилование?
– Да. Она пришла в ужас. Суетилась вокруг меня, разубеждала. – Я смеюсь. – Представляешь, какая фигня: тебя разубеждают в том, что твой отец был просто каким-то хмырем, который выпил лишнего и оттрахал твою мать где-то на задворках паба. – Вижу ее лицо и добавляю: – Я преувеличиваю. Это случилось не на задворках паба, но мама говорит, что это произошло по пьяни – роман на одну ночь.
– По крайней мере, она не сможет пенять тебе за какие-нибудь дела, связанные с сексом.
Я снова смеюсь, но при этом думаю о прошлой ночи. Мой первый секс. Единственный секс, какой у меня был. Говно, а не секс. Не могу себе представить, чтобы у меня случился роман на одну ночь.
– Я ей еще не говорила про Кортни.
– Ты теперь с ним по-настоящему?
– Он хочет. – Я смотрю на мой остывающий кофе. – А я не уверена.
– Я думала, ты по нему с ума сходишь. Ты это из-за секса? В первый раз всегда плохо, так что ты его строго не суди. Если только не ты сама облажалась.
Я в шутку кидаю в нее подушку:
– Заткнись! Дело не в этом. Тут все сложнее.
– Кто-то другой?
Джоди садится попрямее, ей любопытно, и я знаю: мне нужно бы солгать и сказать, что все распрекрасно. Нужно поставить на этом точку.
– Может быть.
Все, что я говорю, потенциально лишь усугубляет ситуацию. Жаль, что я вообще открыла рот. Если Джоди скажет Андж, что у меня кто-то есть, та решит, это кто-то из школы, и не слезет с меня живой, пока не узнает, кто это. Нужно кого-нибудь придумать. Взять кого-нибудь наугад. Не могу вообразить никого из тринадцатого класса, кто бы мне нравился.
– Да это так – ерунда. Минутное увлечение. – Мое лицо заливает краска тревоги. – Ничем не кончится.
– Ты не переживай, я ничего не скажу Андж, – говорит Джоди, читая мои мысли. – Я ее люблю, но у нее длинный язык, и я бы не хотела, чтобы она знала мои тайны, если бы они у меня были.
– А другие? – спрашиваю я. – Не хочу, чтобы пошли разговоры. У нас с Кортни наверняка все будет в порядке.
– Клянусь тебе, – отвечает она. – Твоя тайна в безопасности. Но если что-то случится, ты первым делом должна будешь сказать мне. Договорились?