Право на месть

Омельченко Ирина

— Проходи. Не стесняйся. Сейчас все покажу. — Поспешил зажечь настольную лампу: верхний свет опять поморгал на прощание и перегорел к хренам.

Я уже говорил, что с техникой у меня проблемы? Застрахованная, она живет ровно столько, сколько длится страховка и ни днем больше. Купленная без гарантий умирает сразу — это величайший заговор корпораций.

— Эм… у тебя тут… мило…

Знаю, офис производит странное впечатление на посторонних. Обитый деревянными панелями, увешанный дипломами и вырезками из глянцевых журналов в строгих рамках, когда-то он носил более-менее

приличный вид и даже слегка намекал на престиж фирмы.

Однако с тех времен минуло много лет, нервов, заказов и бессонных ночей. Следы некоторых, особенно разрушительных, попоек, срочного поиска улик и информации посреди образовавшегося хлама до сих пор прослеживались в общем ворохе книг, городских бумажных карт, обрывках фотографий, упаковок еды на вынос и пустых бутылок. Одну из которых я просто пнул под стол, чтобы не мешалась под ногами.

— За бардак прости. — Вымучено улыбнулся. — Хотел бы соврать, но… В общем, тут так всегда.

Покрутил веревку жалюзи, опуская их на узкое окно с решетками. Смахнул полную пепельницу в пакет под столом. Да-да, вынесу в утилизатор, как только, так сразу.

— День был напряженный, да?

— Д-да. — Ее голос дрогнул или мне показалось? Вот только надумывать, Ван, не надо!

Покосился на кушетку в углу. Мое новое место обитания. Подушку бы не забыть перетащить сразу и одеяло откопать. А то потом буду ломиться посреди ночи. Еще неправильно поймет, да.

— Пойдем, покажу спальню.

Вторая комната без окон, дверь в которую пришлось соорудить из тонкого листа непрозрачного пластика, палок и какой-то матери, была когда-то глубоким стенным шкафом. Но благодаря моей смекалке, необходимости, ну и деньгам, полученным от доктора вместе с проблемой: «Как организовать быт подопечных на три вынужденных дня» превратилась в спальню. Тесную, но вполне себе удобную для худой девушки.

Я даже сам спал здесь, несмотря на то, что с моим ростом и габаритами приходилось сворачиваться едва ли не калачиком. Когда ночевал дома, конечно. Лежал, вдыхая ее запах, всегда разный, но неуловимо родной и сходил с ума. Раз за разом.

— Располагайся. Спокойной ночи. — Тут же вышел. Прикрыл дверь.

В шкафу не было места даже для меня одного, куда уж двоим. Прислушался: изнутри на двери я когда-то заботливо приделал щеколду. Не услышал знакомого скрипа и задумался. Вспомнил про подушку и одеяло. Чертыхнулся. Хотел вернуться обратно, но не рискнул.

Побродил по комнате, словно слепой, хватаясь за разные предметы и перебирая их пальцами. Стянул футболку, кинул на пол и без сил упал на кушетку. Ничего не меняется, Ван. Ничего не меняется.

Рут Стоун

День кончался и эйфория вместе с ним. Как на улицы Сити постепенно опускалась темнота, так же она окутывала и мои мысли. Куда мы идем? Что будем делать дальше? Могу ли я доверять человеку, который рядом?

Когда детектив привел меня на слабо освещенную улочку и начал поспешно копаться в замке, больше всего я напоминала себе лист молодого дерева в заброшенном саду: зеленая, неопытная, я дрожала на ветру и была до дыр поедена червяками сомнений.

Дверь, над которой едва читалась надпись странной вывески из двух фамилий, с протяжным скрипом открылась, и я в очередной раз задумалась о побеге. Но куда?

Прижала сумку к груди, памятуя, что в ней не только новое платье, но и пистолет. Пусть и выглядит как игрушка, но Ван сильно занервничал, когда его увидел. Однако все оказалось не так страшно. Даже хихикнула нервно, осмотревшись. Ну точно медведь, большой плюшевый. И берлога у него медвежья.

Как он только помещается в шкаф, который гордо зовет «спальней»? Пополам складывается, что ли? Непонятно.

[1] Слова песни «Je t’aime» (исп. Lara Fabian)

004 Глава третья

Рут Стоун

Мне снился туман. Я бреду сквозь него, с усилием передвигая босыми ногами, и он то рассеивается, показывая странные картинки: чужие места, незнакомых людей, то снова обволакивает теплым пыльным покрывалом.

Лица. Руки. Машины. Улыбка на морщинистом лице. Какие-то украшения. Светский прием. Жужжание лживых комплиментов вокруг.

Казалось, я абсолютно равнодушна. Меня не трогают видения. Не бередят душу, не вызывают лишние эмоции. Я спокойна. Была. Пока звонкий голос не окликнул меня.

— Крошка…

Вздрогнула и обернулась. Чтобы увидеть, как туман в очередной раз расступается и открывает мне парня с зелеными, как логотип Lacoste, глазами. Его пальцы скользят по гитарным струнам, высекая резкий, протяжный звук. Покрашенные черным лаком длинные ногти заменяют медиатор. Светлые пряди падают на лоб, прилипают к нему. Крупные капли — пот, вода? — струятся по ним и падают под ноги.

Гитарный звук мечется под светом прожектора. Для меня он — как вой на луну. Ему хочется вторить, подвывать, призывая в свидетели ночь. Становясь частью группы, стаи, чего-то большего. Мое тело дрожит, отвечая на этот зов. И я делаю шаг навстречу.

"Flashlight reveries caught in the headlights of a truck' [1]

Токсичность нашего города… Слова отзываются в душе смесью восхищения и щемящей жалости. Ему плохо. Одиноко. Его мир совсем не светлый. Он состоит из темноты и запаха крови. Его Сити полон опасности, желания уничтожить других и себя. И я хочу быть ближе. Хочу посмотреть его глазами. Зелеными-зелеными глазами. Прикоснуться.

— Тебе будет хорошо, Крошка…

Вздрогнула и проснулась.

Ван Хэвен

Услышал возню за дверью и сообразил, что малышка проснулась. Бросил взгляд на визор — шесть утра, что-то рановато для избалованной дочки платинового магната. Может ворочается во сне?

Но нет, скрипнула задвижка (значит, все-таки опасалась!), и тут я чертыхнулся, соображая: что не так. Окинул взглядом комнату и моментально сорвался с кушетки в сторону стола. Где в общей куче нашел искомое. Натягивал несвежую майку и одновременно молился всем богам, чтобы темнота прикрыла спину. Фух. Это ж надо!