Право на месть
Шрифт:
Андрей попытался представить лежащий между ними меч… Но меча больше не было!
Изо всех сил сжав кулаки, задержав дыхание, Андрей начал молиться:
«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!»
Теплая, липкая от пота кожа, жадные губы, руки, скользящие по спине…
«Святый Боже, Святый Крепкий…»
Кровь, толчками разбегающаяся по жилам, бедра, толчками выгибающиеся…
«Святый Боже. Святый…»
Медленно-медленно Андрей выдохнул и разжал кулаки. Он слышал, как
«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!»
Андрей губами прикоснулся к Наташиной щеке и увидел: она улыбнулась. Во сне.
Свет он выключать не стал.
Невидимый меч опять лежал между ними. На прежнем месте.
Глава пятнадцатая
– Кое-что узнал о твоем Хане,– сказал Митяй.– Ничего хорошего, имей в виду. Это…
– Митяй,– перебил, покосившись на Наташу, Ласковин.– Ты дома?
– Нет, в офисе.
– Я тебе перезвоню через полчаса, лады?
– Нет проблем.
Андрей с облегчением положил трубку.
– Какие-нибудь новости по твоим делам? – спросила Наташа.
– Ничего определенного. Какие у тебя планы на сегодня?
– Обычные. Заберешь меня с работы?
– С удовольствием.
Через полчаса Андрей вышел из дома и первым делом направился к телефону.
– Митяева.
– Я слушаю.
– Митяй, это Ласковин. Извини, не хотел говорить из дома. Что ты выяснил?
– Твой Хан – еще тот экземпляр. Боксер. За сто килограммов. Возник в Питере прошлой весной и показал себя мощно. Сразу вылез в первый ряд.
– Откуда он, из Средней Азии?
– С чего ты взял?
– Хан!
– А… Я тоже спросил. Нет, Хан – прозвище. Сам-то он – не черный. И не желтый. Но натуральный душман. На ринге просто звереет. Соперников калечит только так – за год три покойника. Бойцы с ним работать не хотят, говорят: неоправданный риск. Зрителям, ясное дело, нравится. Так что десять тонн – это не подарок. Пошли их на хрен. Я корешку своему сказал, он тебе, раз такое дело, что-нибудь подыщет. За меньшие деньги, ясное дело, но зато цел будешь.
– Спасибо. А чем еще этот парень известен, кроме массы и зверства?
– Значит, не хочешь меня слушать?
– Митяй, я тебя как раз и слушаю.
– Так послушай историю, Башкеев тут рассказал: у них в московской школе, еще в застойные времена, соревнования устроили. А народ там был разный: и по стажу, и по квалификации, и по категориям тоже. Но победил как раз не самый умелый, а самый здоровый, кто круче всех блоки ставил. Блок – и руки нет. Блок – и второй руки нет…
– Митяй! – перебил Ласковин.– Ты не Слава, не надо меня притчами кормить. Этот Хан, он очень здоровый, да?
– Он деревянный. Бей не бей – только руки отшибешь.
– И что,
Чем дальше, тем интереснее!
– Положили. Дважды. Но не твоей комплекции бойцы. Ты, конечно, мастер, Андрюха, но не Ояма же, верно?
– Верно,– согласился Ласковин.
– Так что, состыковать тебя с моим корешком?
«Вызов,– подумал Андрей.– Вызов!»
У него по спине прошел электрический ток.
«Вызов!»
– Воин никогда не отказывается от вызова потому, что противник опасен,– сказал он.– Нас так учили, верно?
– Самурайский бред! – сердито сказал Митяй.– Ласка! Нам же тридцать, а не тринадцать!
– Кому как,– Андрей засмеялся.– Спасибо, друг. Понимаешь, дело уже не в деньгах. Спасибо. Береги себя!
– Ты тоже. Слушай, если надумаешь драться с этим Ханом – меня возьми. Мало ли что…
– Заметано! – обещал Ласковин.– Обязательно возьму. Поглядишь, как я ломаю дерево.
Следующий звонок Ласковин сделал лидеру «тобольцев».
– Я согласен,– сказал он.– Когда и где?
– Послезавтра в одиннадцать подъезжай к метро «Приморская»,– ответил Корвет.– Я сам тебя встречу.
Третий звонок – Вадиму.
– Сегодня вечером в тире,– сказал тот.– Поговорим. Но особо не рассчитывай. Дело – «глухарь». Разве что случайность поможет, или ребятки кандидата сбоку подыщут.
– Это как?
– А так, что если зайца долго бить, то он и на трубе сыграть согласится.
Спустя сорок минут Ласковин стоял в зале перед своим сэнсэем, а тот без удовольствия изучал своего ученика.
– Не зря в прежние времена вас из монастырей не выпускали,– проворчал Зимородинский.
– А в чем дело? – спросил удивленный Ласковин.
– Где-то ты успел говна нахлебаться,– буркнул сэнсэй,– обгадился с ног до головы, за раз не отмыть! Два дня работы – коту под хвост!
Андрей с удивлением оглядел свое свежевыстиранное кимоно. Слава явно имел в виду что-то другое. Что?
– Не понял,– сказал он, нахмурившись.– Если я выпил вчера… так ты бы раньше предупредил, что нельзя!
– Да пей ты хоть каждый день! – Зимородинский дернул себя за ус: верный признак – сэнсэй думает.– Грязный ты! Давай выкладывай, что натворил!
– Да ничего особенного,– пробормотал тот.– Ну выпил с Митяем, ну в аварию попал… чуть на три тонны не опустился…
Зимородинский как ни обеспокоен был, но расхохотался.
– Ничего особенного, говоришь? Ладно, давай с подробностями.
– Можно и с подробностями.
Андрей изложил свою беседу с Митяем, затем – «дорожное происшествие». С особенным удовольствием – как он ловко осадил и растряс «крутых мальчиков».
– Понравилось? – спросил Зимородинский.
– Да вроде неплохо вышло,– уже чуя подвох, ответил Андрей.