Право на месть

Мазин Александр Владимирович

Старший сержант Пичкин козырнул и отбыл.

– Четыре тонны, Андрей Александрович! – тронув его за рукав, напомнил третий.– Не забыл?

– Я ничего не забываю,– отрезал Ласковин.

– Серега,– сказал первый тому, что сел в «Жигули»,– за нами поедешь, о'кей? – и направился к «вольве». Третий – за ним.

Андрей распахнул дверцу «Жигулей».

– Ну-ка, вышел отсюда! – негромко произнес он.

– Охренел? – удивился парень, уже собравшийся включить двигатель.– Мы же договорились! Ты

что, мужик, киздюлей захотел?

– Вы договорились,– насмешливо бросил Ласковин.– А я нет!

И сунул ствол «медиума» лихому парню за отворот куртки.

– Не трогай ключ,– посоветовал он.

Парень оглянулся: ментовская тачка как раз тронулась, приятели его подходили к «вольве». Твердый холодный ствол пистолета больно нажимал на ключицу.

– Четыре штуки, говоришь? Дверцу отрихтовать и покрасить – четыре штуки?

– Так целка же! – пробормотал парень.– Новье.

– Угу. Девяностого года.

Когда гаишник изучал техпаспорт, Ласковин успел в него заглянуть.

– Надо бы башку тебе разнести,– негромко произнес Андрей, получая удовольствие от того, как меняется выражение на физиономии парня.– Да мозгами весь салон засрет. А так… только сиденье поменять.

– Ты охренел! – убежденно сказал парень.– Только стрельни – и тебя потом с говном смешают. Без всяких ментов. Кореша мои ксиву твою видели, мудак ты сраный! И не…

– Считаю до двух,– перебил Ласковин и нажал сильнее.– Раз…

– Ой ты козел… – пробормотал парень.– Ладно, выхожу я, убери пушку!

– Братва! – заблажил он, выбравшись из машины.– Братва, сюда!

Ласковин вложил «медиум» в кобуру. Выставленный им из машины глядел волком, но силу применять не решался. Два его приятеля бежали к ним. Первый с ходу налетел на Ласковина и, встреченный четким толчком в грудь, отлетел на пару шагов назад.

– Там и стой,– посоветовал Ласковин.

– Ты чё, мужик? – закричал третий.– Совсем, что ли?

– Я тебе не мужик,– холодно произнес Ласковин.– Обычно меня называют Спортсмен. (А почему бы и нет?) Может, слыхал?

Нет, не слыхал. Но прибздел, невооруженным глазом заметно.

Первый еще хорохорился:

– Спортсмен ты или кто, а мы тебя найдем. И разберемся, понял, нет? – но держался, впрочем, на дистанции.

Разумно. Здесь, посреди улицы, днем, при свидетелях…

– Найдете,– согласился Ласковин. Его разбирал смех, но лицо старался держать суровое.

– Найдете. А трудности будут – поинтересуйтесь у «тобольцев». Подскажут, как меня найти.

Чистая правда: Корвет знает его адрес. Но не будут парни интересоваться, по рожам видно – не будут!

– Что-то я слышал насчет четырех тонн? – лениво процедил Ласковин.

– Ну,– замялся водитель «вольвы»,– я там посмотрел, ну, вроде, не очень, так, двери отрихтовать, покрасить… –

Упоминание «тобольцев» произвело потрясающий эффект.– Некруто, в общем, ну максимум – пятьсот. Ну, можно и за триста договориться. Как, Спортсмен? Нормально?

– Пятьсот – нормально,– кивнул Андрей.– Вполне нормально. Пятьсот. Мне.

Не надо борзеть, хлопчики, как говорит его сэнсэй. Дверь отрихтовать и подкрасить – от силы двести.

Пострадавшая, теперь уже действительно пострадавшая, тройка потеряла дар речи.

– Короче, так,– продолжал давить Ласковин.– Подставились вы мне. Подняться захотели? Развести на четыре штуки. Это ладно, я понимаю. Не понимаю, почему менту меня заложить пытались?

– Да ты что! – обрел голос водила «вольвы».– Ты что, офинденел? Кто тебя закладывал?!

– А я говорю – заложить меня хотели! Что это он вдруг ехал-ехал – и остановился? А кто кричал, что я бухой? – и в три раза тише, но с неприкрытой угрозой: – Бабки сюда!

Он полностью вошел в образ и вид имел свирепый.

– Нет у нас столько,– подал голос второй.

Этот уже врубился, что «лох» не лох. Это они – лохи.

– Бывает,– невозмутимо сказал Ласковин и сунул большие пальцы под брючный ремень, приоткрыв край кобуры.– Бывает. Верю. И даже «вольву» вашу,– усмехнулся краем рта,– забирать не стану. Вечером с деньгами у Апрашки. Тачку мою теперь знаете. Вечером в восемь.

– Хорошо,– с подозрительной легкостью согласился второй и вознамерился отбыть.

– Еще не все,– сказал Ласковин.– Вечером – штуку.

– Штуку? – взметнулся первый, водила.– С хера ли еще пять сотен?

– Счетчик,– пояснил Ласковин.

– Ладно, будет штука,– быстро сказал второй.– Пошли, мужики!

– Минуту! – произнес Андрей.– Так, на всякий случай. Если сегодня… заблудитесь. День – еще пять сотен. Как меня найти – я сказал. Сам искать не буду, но лучше бы вам не потеряться! – он многозначительно похлопал по кобуре.

– А чем докажешь, что с «тобольцами» завязан? – выкрикнул первый, не обращая внимания на знаки второго.– Чем…

Ласковин сделал быстрый выпад, поймав левой рукой водилу «вольвы» за затылок, вдавил большой палец в ямку за ухом.

– Стоять! – рявкнул он двум приятелям, выхватывая пистолет.

Те, надо сказать, и не собирались бросаться на выручку другу. Водила скулил, безуспешно пытаясь оторвать пальцы Андрея от своей головы, а Ласковин гнул его вниз, к земле. Удержать неудачливого рэкетира было непросто: здоровый, ублюдок,– но и вырываться в полную силу тот не решался. Больно очень!

– Давайте, давайте! – подзуживал Ласковин, делая «отмороженный» взгляд.– Счас я вам бошки поотстрелю. А тебе,– это водиле,– так откручу! – и нажал с такой силой, что тот заверещал.