Право на эшафот
Шрифт:
— Ваша Светлость, пришёл пакет от графа Нагейта.
— Уже? — неприятно удивилась я. — Тётя сказала, что меня тут беспокоить не будут.
— Это разве беспокойство? — удивилась она. — Это подарок.
Глава 16
Признаться, когда впервые вытащила книгу со стеллажа, указанного моей предшественницей, я была полна пессимизма: понимала, что времени мало и что вложить за него весь тот объём, что Эстефания учила с детства, невозможно. Действительность же оказалась куда милосердней: я словно вспоминала, пробегаясь глазами по прочитанному, и к концу первого дня уже уверенно составляла простенькие заклинания,
Хвастаться этим было некому: магов в моём окружении не наблюдалось. Тётя задерживалась в столице до самой королевской свадьбы, о чём прислала сообщение. Задержка меня порадовала, а вот её причина — напротив. Почему-то мне постоянно казалось, что этой свадьбе непременно что-то должно помешать. То, что я больше не встречалась с королём, почему-то сделало его для меня куда привлекательней, чем когда он был рядом, и я никак не могла избавиться от странных и глупых в моём положении мыслей.
Ведь думать надо было совсем о другом. Катя не просто так выражала своё сожаление. Я не только повторяла магию, но и изучала все документы, касающиеся Эрилейских, чтобы понять, откуда нужно ждать удара. Всё-таки некоторые особы могли бы быть и поконкретнее…
Я как раз ставила на полочку очередной томик, посвящённый великим деяниям теперь уже моего предка, как ко мне заглянула Эсперанса, донельзя озабоченная.
— Ваша Светлость, к вам посетитель.
Я так удивилась, что у меня чуть книга из рук не выпала. Тётя утверждала, а Эсперанса подтвердила, что меня беспокоить тут не будут, пока я одна, без старшей родственницы. Максимум — письмами завалят, на часть которых нужно будет дать вежливый ответ. Пока меня заваливал письмами только граф Нагейт, которого я игнорила и отправляла присылаемые им подарки. В первом письме, которое я всё-таки из интереса распечатала и прочитала, он сообщил, что Теодоро снял жёсткое требование о браке, но не будет возражать, если граф получит моё согласие лично. Не знаю, кто меня больше разозлил — граф, которому давно дали понять, что он нежеланен в нашем доме, или король, который решил распоряжаться моей рукой — но досталось графу. Я написала ему холодный ответ, в котором понадеялась, что наши дороги больше никогда не пересекутся. К письму я приложила нераспакованный подарок, а следующие уже возвращала с нераспечатанными письмами. Мне было совершенно всё равно, что там пишет граф. Хватило изучения первого послания, чтобы понять: ничего интересного или полезного там не будет. Комплименты себя я и сама могу перед зеркалом говорить.
— Графа Нагейта мы не принимаем, Эсперанса, — напомнила я. — И вообще никого из мужчин не принимаем, пока тётушка не вернётся.
— Это не граф. Точнее, граф, но не Нагейт, а Дарок, — затараторила она. — У него к вам королевское послание.
Сердце забилось так, что я не сразу вспомнила, что граф Дарок — это Диего, у которого его Величество экспроприировал мой жемчуг. Но когда вспомнила, воздух передо мной заискрил.
— Ваша Светлость, успокойтесь, — испугалась Эсперанса. — Это библиотека. Конечно, самое ценное зачаровано, но гореть всё равно есть чему. Жгите лучше сразу гостя.
— А можно? — я удивилась настолько, что даже почти успокоилась.
— Обычно нет. Но граф Дарок маг, да ещё из армейских. Должен уметь противостоять нападению, — с долей сомнения ответила Эсперанса. — Так-то,
— Я его в гости не приглашала.
Я хищно потёрла руки, предвкушая, как что-то из «вспомненного» использую на наглом визитёре.
— Он не в гости пришёл, а как посыльный, Ваша Светлость, — напомнила Эсперанса. — Нападать на него будет, с любой стороны, плохо.
— А откуда ты его знаешь? — спохватилась я. — Разве он раньше наносил визиты нам с тётушкой?
— Нет, Ваша Светлость, в круг вашего общения он не входил. Но его перевели в университет после грандиозного скандала.
— Какого? — подалась я к ней.
— Неприличного. — Эсперанса зарделась. — Донья Селия меня со свету сживёт, если я вам расскажу.
— Тоже мне секрет Полишинеля, — фыркнула я. — Наверное, соблазнил какую-то неподходящую даму.
— А дон Полишинель — это кто? — задумчиво уточнила Эсперанса, заставив зардеться теперь уже меня. — Я не помню такого семейства.
— Понятия не имею, кто это. И вообще, меня в гостиной ждёт королевский вестник, а мы тут с тобой о каких-то посторонних донах болтаем. Скажи, прилично, если при разговоре будешь присутствовать ты, или нужна экономка?
Эсперанса отвлеклась от непонятного дона и перешла к более насущной проблеме: соблюдению приличий при встрече герцогини с посторонним мужчиной. После долгих раздумий она решила, что не подходит для такой роли.
В гостиную я вошла в сопровождении экономки, Росы Лидии Риос, старшей сестры экономки столичного особняка. Даже если бы я не знала, что они родственницы, сразу бы заподозрила: старшая и младшая словно вышли из-под одного и того же пресса с разницей в несколько лет. Сейчас сеньора Роса заметно робела: наверное, не приходилось ей раньше выполнять роль дуэньи при незамужней юной герцогине.
— Дон Диего, — чинно поклонилась я.
— Полноте, Эстефания, к чему эти церемонии. Разве мы с вами не друзья?
В руках самопровозглашённый друг держал конверт с королевским вензелем, который сразу привлёк моё внимание куда больше, чем гость. Но подходить и отнимать письмо, пусть и предназначенное мне? Нет, я лучше немного подожду, и Диего вручит послание сам. Вообще почему-то казалось, что не стоит проявлять заинтересованности в известиях от Теодоро.
— Друзья, дон Диего? Вы воспользовались тем, что я была после казни не в себе.
— После казни все не в себе, — елейно ответил он и осенил себя знаком Двуединого. — Кто отправляется туда, к нандам, — он манерно указал на небо, — кто туда, к ксуорсам. — Он тыкнул пальцем себе под ноги, словно не единожды топтал местное подобие демонов. — Но вы-то, Эстефания, выглядите вполне живой и целой, значит, речи о казни не идёт.
— Вы прекрасно поняли, о чём я, — разозлилась я. — Что вы собирались делать с моим жемчугом?
— Не допустить, чтобы им кто-то воспользовался, — на голубом глазу ответил этот весьма находчивый тип. — Эстефания, вам не кажется, что разговаривать стоя несколько негостеприимно?
Он широко улыбался и не выглядел виноватым ни на самую чуточку. С другой стороны, сделать он ничего не успел, а если пакость не получилась — то её, считай, и не было.
В чём-то он был прав: у стоящего человека куда больше возможностей для манёвра, поэтому я не стала говорить, что планировала не слишком затягивать приём гостей, а просто села, знаком велев экономке последовать моему примеру. Получилось величаво, и не подумаешь, что я в герцогинях без году неделя. Впрочем, при мне оставалась память тела, иной раз выручавшая куда лучше природной смекалки.