Право любить
Шрифт:
Поцеловал и исчез, а я всё стояла как вкопанная, прижимая к себе бутылку и хлеб.
Глава 16
— Он …ужасен! — прошептал Брайан. — Только очень сильные демоны могут позволять себе плевать на законы тьмы! Он играет в благосклонность? Он пьет твою душу не через темные чувства? Как ты можешь рядом с ним ощущать что-то иное?
— Лучше поешь, Брайан, — я сунула ему в руки половину багета. — Я всё равно не буду говорить с тобой о Рафаиле. Ты же сам говорил, что это нарушает правило «охотник-жертва». Он дал время, и ты должен его использовать, и, кажется, … это последние дни, когда мы можем общаться и видеть друг друга. — Я шумно вздохнула, и быстро отвернулась, чтобы перестало щипать в глазах. Потом, через силу, прыснула со смеху и проговорила, — Даже не знаю, как специально и осознано, без актерского мастерства можно заставить себя влюбиться! Может в тебе сокрыть талант лицедея?
— Не думаю, что мне нужен этот талант! Я, как только тебя увидел, понял, что с тобой мне будет труднее всего. Ты заставила меня вспомнить мои
— Он слышит. И ты снова отвлекаешься на темные эмоции. Я скажу тебе кое-что, признаюсь, скажем так. — Я посмотрела долгим взглядом в его приятное лицо, в эти глубокие печальные глаза, которые смотрели на меня с теплом и нежностью. Его пальцы тут же откликнулись на моё прикосновение, и я продолжила. — Если бы в моей жизни, там, в нейтральной зоне, мне встретился ты — я была бы счастлива. Или хотя бы похожий на тебя парень. Ты вовсе не болван, ты замечательный! Ты сильный человек, ты мужчина, твой свет не смогут уничтожить никакие темные силы. Ты друг, надежный, бескорыстный, сопереживающий. Я уверена, что Аманда безумно тебя любила, потому что если бы я тебя полюбила, то любила бы именно так!
— «Софи!!!» — я дернулась. Демона не было видно, зато его голос прозвучал очень отчетливо. И я попыталась закончить свою речь уже шепотом:
— Если мои слова помогут согреть тебе душу …
— Ещё как! Я не думал, что умру счастливым. — Брайан улыбнулся. От его улыбки мне захотелось расплакаться, но я держалась изо всех сил. Он взял меня за руки, и по очереди, с нежностью их поцеловал. — А теперь расскажи мне о себе, Софи. Если, конечно, хочешь. Должен же я узнать немного больше о девушке, в которую мне хочется влюбиться.
Я начала свою сокращенную историю, потому что и сама хотела прочувствовать свои воспоминания, вернуться в прошлое и вспомнить лица родных.
— Я родилась во Франции, в северной её части, в городе Аррасе, в полной и вполне счастливой семье. Моя мама, Жанетт, работала в историческом музее, а папа, Жером, работал механиком. Они были такие разные, но, как ни странно, уживались друг с другом. Отец был простым человеком, с юмором, волевой, но без амбиций, он был слишком правильный на мой взгляд. Почему я говорю был? Они и сейчас есть, …там. А мама, она такая вся из себя, с чувством собственного достоинства, возвышенная, красивая, образованная, утонченная, отца любила безумно. Единственный её недостаток — она ужасно готовит, просто несносно! Поэтому у нас был праздник, когда дома у плиты колдовал отец, но из-за его работы это бывало редко. В основном мама разогревала полуфабрикаты, или же мы ужинали в кафе. И я, кстати, тоже, готовить не очень люблю, больше люблю смотреть, как это делают другие. Я была старшей дочерью. У меня же ещё есть моя любимая младшая сестра Кристин. И с ней мы тоже отличались, как небо и земля, но были не разлей вода. Я очень её люблю. Кристин взяла красоту матери, практичность и спокойствие отца. Она росла тихим и покладистым ребёнком, солнышко и утешение для родителей. Со мной ведь им повезло меньше. Но всё, что я вытворяла, я делала исключительно из своей любознательности. Мне было интересно, насколько сильно может разозлиться отец, если ему в карманы налить клея или прибить ботинки гвоздями к полу. Было любопытно, заметит ли мама, если поменять местами соль и сахар. Поэтому мне часто доставалось от них, меня пытались воспитывать и наказывали. А потом началась школа, и мои проблемы выросли. Я была своенравной одиночкой, можно сказать, допускала к себе только самых близких. У меня была всего одна надежная подруга Джина и друг репер Ти Мэйб, оба черные, но с ними я чувствовала себя своей, а они принимали меня такой, какой я была на самом деле. Мальчишек как таковых я игнорировала до самых старших классов. Но училась я хорошо, моя любознательность не знала границ, хоть в этом моим родителям со мной повезло. Мама начала бояться позже, когда из девчонки я превратилась в девушку, думала, принесу ей нянчить внуков раньше времени. Сначала я стала удирать на вечеринки, однажды даже попала в полицию, когда меня со всеми загребли в участок по подозрению в сокрытии и распространении наркотиков. По ошибке, как всегда, просто кто-то из ребят курил траву. Я пробовала лишь однажды, ну, из любопытства, конечно, и этого ужасного ощущения мне хватило на всю жизнь. К этому у меня выработалось стойкое отвращение, как и к курению, а к алкоголю у меня вообще непереносимость. Так что я стала такой себе почти идеальной девушкой, к парням относилась критически, ограничиваясь безобидными свиданиями, не пила, не курила, была начитана и вполне образована. Но у меня была ещё одна страсть, и это тоже касалось моей патологической любознательности — я любила перемены, узнавать что-то новое. Этим, как сказала моя мама, я пошла в свою бабку, обожавшую путешествовать и совать нос не в свои дела. Видимо, из-за своего характера я и выбрала соответствующую профессию. Я уехала учиться в Австралию, в Мельбурн, на факультет журналистики. Журналистика — благодатная почва для любознательных. Одно время я пробовала себя в газете, потом в британском издательстве, но всё время меня что-то не устраивало, сдерживало мой потенциал, я всё искала себя. А родители остались во Франции, вместе с Кристин, сначала они вздохнули с облегчением, а потом даже начали скучать. Не было и дня, чтобы Кристин не позвонила мне, уж я-то знала все её тайны. Я даже знала больше, чем мама, и уж тем более папа. Кристин вышла замуж два года назад, за смешного и доброго парня Пьера. Моя младшая сестра раньше меня вышла замуж и раньше меня подарила родителям внука. Теперь у меня есть ещё и племянник Этьен. А я. …Чем больше я знакомилась с
Брайан слушал меня очень внимательно, и почему-то в его глазах, на его лице было столько грусти. Я не знаю, сколько вот так мы просидели молча. Он держал меня за руки, я смотрела в какую-то невидимую глубинную точку. И мне не хотелось тревожить его молчания, не хотелось задавать вопросов. Всё было и так слишком очевидно.
Затем мы просто бродили окрестностями по выжженной, каменистой, растрескавшейся почве. Скудный пейзаж, мрачные мысли.
— Ты не собираешься немного поспать, Брайан?
— Нет! Зачем? Скоро я усну навеки. Меня всё время гложет одна мысль, Софи. Если меня не станет, как ты будешь здесь без меня?! Я не хочу оставлять тебя одну! Лучше я повременю со своей мечтой!
— Нет, Брайан, нет! Я не могу видеть твои страдания, это слишком тяжело. Ты должен освободиться от всего этого! Ты очень устал, не нужно ради меня обрекать себя на дальнейшие муки! Я этого не хочу! Тем более, у меня уже есть «компания».
— А ты думаешь, если моя душа окажется заключенной в оболочке демоницы, я обрету покой? — он остановился и нахмурился.
И тут меня посетила сумасшедшая идея, как раз в духе этого места.
— Мне нужно сейчас же увидеться с Рафаилом! Как? Как сделать так чтобы он появился?
— Зови мысленно, …я не знаю. Обычно жертвы не зовут своих охотников, те сами их находят, когда вздумается! Зачем тебе понадобился этот демон?! Он сам дал нам время побыть вдвоём.
— Нет, мне нужно с ним кое о чем поговорить. Я не уверена, но попробовать можно. Потом расскажу. — Я мысленно звала Рафаила, нервно кусая губы и оглядываясь по сторонам, но он так и не появился. — Ладно, когда увижу, обязательно попытаюсь спросить. Но ты не вздумай отрекаться из-за меня от желаемого! Неужели ты и дальше хочешь терпеть издевательства Лил?!
— Но, если ты будешь рядом, я смогу!
О, боже, его голос звучал по-настоящему искренне!
— Но, он тебе этого не позволит! Демону будет проще посадить меня в какую-нибудь другую одиночную камеру-пещеру. Если ты даже и останешься — рядом нам не быть, Брайан! — я так горячо возражала, пытаясь спрятать от него свою боль. И мне вдруг так ясно вспомнилась сцена из далёкого детства, «когда отец собирался отнести нашего старого и больного пса в лечебницу, чтобы его там усыпили. Я тогда так плакала и просила оставить собаку, умоляла не убивать его, говорила, что мы его вылечим, и он снова будет играть с нами и по утрам приносить газеты. А отец, тоже со слезами на глазах, пытался объяснить мне, что Бима уже не вылечить, что он не может видеть муки пса, и что гуманнее будет подарить ему покой. А у пса были такие грустные и добрые глаза, …точно, как у Брайана.
— Она права, человек! — Рафаил прикоснулся сзади к моему плечу, и я подпрыгнула, как от удара хлыстом, слишком неожиданно он прервал мои воспоминания.
— Брайан, ты иди, я догоню тебя, — спохватилась я тут же, оборачиваясь к демону. — Ты ведь знаешь, уже о чем?
— О собаке? — иронично усмехнулся Рафаил. — Конечно, я поймал твою мысль, но мне будет интересно поговорить с тобой об этом вслух.
Его определенно это интриговало и забавляло одновременно, на губах демона играла самодовольная улыбка наверняка он уже знал, что и как будет. Дождавшись, пока Брайан отойдет достаточно далеко, я произнесла это специально для Рафаила, вслух:
— Ты мог бы убить демоницу, когда она поглотит Брайана? Я не знаю, звучит ли это для тебя чудовищно или смешно, не знаю, что должна за это буду сделать для тебя я сама, но это так же необходимо для меня, как и спасти мою сестру!
— Ну, из твоих уст это звучит просто фантастически! «Убей демоницу!». Смешно? Нет, не смешно! Я восхищаюсь, и даже начинаю бояться тебя, — протянул с улыбкой прекрасный демон.
— Не шути со мной, я серьёзно!
— Конечно, я сделаю это, если ты захочешь, я же демон! Что тут такого попросить меня убить другого демона! Вот если бы ты попросила об этом кого-нибудь из светлых, одного ангела убить другого, вот там бы возникли проблемы! А здесь, — в его ожесточившемся тоне явно сквозило сарказмом. — Только вот хочу дать тебе возможность, выбрать тебе самой, Софи. Как-то я услышал твою мысль, что здесь у вас нет выбора. Вот он перед тобой. Если я убью Лил, разорву её оболочку — все поглощенные ею души обретут свободу, отправившись в нейтральную зону, и получат там шанс на следующее рождение в мире живых. Но для восстановления равновесия, оттуда же мы возьмем столько же душ себе обратно. Если я, таким образом, освобожу душу Брайана, темные силы будут вынуждены отнять жизнь у десятка живых людей, которые, может быть, даже и не собирались умирать. Если не убивать демоницу, Брайан останется в ней запечатан в виде энергии, но те другие, останутся живы. Тебе дать время подумать?