Право голоса
Шрифт:
Полковник, не отвечая, смотрел на карту за спиной гостя. Хуже всего было то, что контрразведчик прав.
– И чем же я могу вам помочь?
– Когда он за вас возьмется в следующий раз, – попросил гость, – предупредите его… по-человечески… что он затеял опасную игру. Что у него на хвосте контрразведка. Сошлитесь на меня, укажите фамилию, должность, объясните, где меня найти. Добавьте, что я нехороший человек, что я полнации упрятал за решетку… Он должен на меня выйти! Я не могу больше довольствоваться информацией из вторых рук!
Полковник нервно
– Вам тогда не придется спрашивать, – предупредил он. – Вам придется только отвечать.
– Придется, – согласился гость. – Но я попробую построить беседу так, чтобы он проговорился всерьез. Он болтун. Он не может не проговориться… А вы все еще колеблетесь: соглашаться или нет? Как вы не поймете: мы с вами счастливые люди, полковник! Мы нашли применение нашим способностям, а это такая редкость! Нам дала работу война. Лучше, конечно, если бы работу нам дала мирная жизнь, но выбирать не приходится: нам ее дала война. А голос… Я не знаю, кто он – докер, служащий… Он – неудачник. Ему война не дала ничего. Поэтому и только поэтому он против нас…
– Я выполню вашу просьбу, – с усилием проговорил полковник.
Из вежливости он проводил гостя до самолета. Вблизи «лемминг» выглядел еще омерзительнее – сплошь был разрисован торговыми эмблемами удобрений и ядохимикатов.
– У меня не выходит из головы один ваш вопрос, – признался полковник. – О количестве голосов. Вы всерьез полагаете, что их несколько?
Гость искоса взглянул на него.
– А вы такой мысли не допускаете?
– Честно говоря, нет. Я еще могу поверить, что раз в тысячелетие на планете рождается какой-нибудь сверхтелепат, но поверить в то, что их народилась целая банда и что все они проживают в нашей стране…
– А где вы еще найдете другую такую страну? – с неожиданной злостью в голосе сказал контрразведчик. – Мы живем в постоянном страхе вот уже двадцать лет! Если не война – то ожидание войны! Не сегодня-завтра приобретем термоядерное оружие!
Казалось, продолжения не будет. Гость с недовольным видом следил, как его сотрудник и два технаря готовят машину к полету.
– Психиатрические больницы переполнены, – с горечью, как показалось полковнику, снова заговорил он. – Ежедневно возникают какие-то новые, неизвестные аллергии, нервные расстройства!.. Я не удивлюсь, если окажется, что за двадцать лет стресса люди начали перерождаться, что наружу прорвались способности, о которых мы и не подозревали!..
– Не берусь судить, – осторожно заметил полковник. – Но вы же еще сказали, что основной мотив голоса – недовольство, что он – неудачник… Здесь у вас, по-моему, накладка. Кто же его заставляет быть неудачником? С такими способностями! Подался бы в профессионалы, в гипнотизеры, жил бы себе припеваючи… не влезая в политику…
– Ну а если такой человек и сам не знает о своих способностях? – негромко сказал гость.
– То есть как не знает? – Полковник опешил. – Не знает, что разговаривал со мной? Что заглушил двигатели – не знает?
Гость, прищурясь, словно
– Прочтет утреннюю газету, взбеленится… – задумчиво проговорил он. – Начнет мысленно проклинать того, о ком прочел, спорить с ним, полагая, что собеседник – воображаемый…
– Что? – вырвалось у полковника. – Так он еще вдобавок ни в чем не виноват?
Гость пожал плечами.
– Наше с вами счастье, полковник, что никто из них не может разозлиться надолго. Их хватает от силы на полчаса, а дальше – отвлекло насущное: служба, семья…
Видно было, что полковник потрясен.
– Как же вы его… Как же вы их будете искать? – проговорил он, глядя на контрразведчика чуть ли не с жалостью. – У вас просто нет шансов! Это же все равно, что вести следствие против Господа Бога…
Контрразведчик ответил ему невеселой улыбкой.
– Мне нравится ваше сравнение, – заметил он. – В нем есть надежда. Если помните, следствие против Господа было как раз проведено очень удачно… Так вы уж, пожалуйста, не забудьте о моей просьбе, полковник…
На улицах столицы шелестели утренние газеты. Они падали в прорези почтовых ящиков, они развертывались с шорохом в кафе и аптеках, серыми флагами безумия реяли они в руках мальчишек-разносчиков.
Только что открылись киоски. Возле одного из них стоял вчерашний гость полковника и, судя по всему, лететь на этот раз никуда не собирался. Надо полагать, из каких-то его расчетов следовало, что голос сегодня объявится именно в столице.
Контрразведчик купил утреннюю газету, хотя с содержанием ее ознакомился еще вчера вечером. Он всматривался в лица. Лица были утренние, серые. Серые, как газетный лист.
Докеры, служащие поспешно отходили от киоска и бегло проглядывали заголовки. О вчерашнем наступлении – ни слова, будто его и не было. На первой странице – сообщение о том, что министр обороны подал в отставку по состоянию здоровья.
Произойди такое пятнадцатью годами раньше, столица бы задрожала от хохота и возмущенных выкриков. Теперь же – ни звука, только тревожный бумажный шорох да отчаянные, как перед концом света, выкрики газетчиков-мальчишек.
В соседнем кафе задержали седого господина в очках: он, не отрываясь от статьи, достал и поднес ко рту приборчик, оказавшийся при дознании коробкой с импортными пилюлями.
Были задержаны также несколько полуграмотных субъектов: эти, читая газету, усиленно шевелили губами, словно бранились шепотом.
А вскоре дошло и до анекдота: на восточной окраине арестовали своего брата-агента – у него была рация нового типа.
Но ведь где-то рядом в толпе двигались и настоящие носители голосов – издерганные, запуганные, злые, не отличимые от остальных, сами не подозревающие о своей страшной силе. Уткнувшись в газету, они читали о том, что вчера Его Превосходительство господин Президент подписал контракт на постройку в стране первого реактора, способного производить сырье для термоядерных бомб.