Право быть человеком

Ханами Тая Владимировна

– Тогда давай по порядку, - устроился поудобнее металлист.
– Каковы человеческие достоинства этого субъекта?

– Никаких, - пожала плечами я.

– То есть, ты хочешь сказать, что этот парень никак себя не проявил за все то время, пока ты его знала?
– уточнил компаньон.

– Нет, конечно, - поняла я, о чем, собственно, меня спрашивают.
– Он себя зарекомендовал как редкостного таланта альфонс.

– Вот видишь?
– оживился Илья.
– А ты говорила, что нет никаких достоинств. Надо же, никогда не встречался с этой

категорией населения.

– Неужели?
– прищурилась я.
– Тогда скажи мне на милость, тебе барышни, желающие выгодно выйти замуж, причем любыми способами, причем за любого урода, лишь бы побогаче, не встречались?

– Так то женщины, - отмахнулся от меня металлист.
– Им можно так себя вести.

– Это почему же?
– удивилась я.

– Авансом, - охотно просветил меня компаньон.
– В зачет будущего материнства.

Я ничего не ответила - только уставилась на Илюху широко раскрытыми глазами.

– Эй, - осторожно помахал тот рукой у меня пред носом.
– Проснись. Я все равно с такими женщинами шашни не завожу, если тебе это хотелось узнать.

Вообще-то, о чем-то подобном я и сама догадалась. Просто в мою максималистскую картину мира женщины без собственной искры, а точнее, то, что к ним можно так спокойно относиться, не больно-то вписывалось. Я вспомнила девочку Олю, что охомутала вундеркинда Петю у Таньки на вечеринке в честь новоселья. Никаких теплых чувств у меня к ней не наблюдалось.

"Это пройдет", - услышала я отчетливый голос внутри себя.
– "С годами".

"Ни за что!"

– Лиса, не спи, - напомнил мне металлист о своем существовании.
– Твою точку зрения на альфонсов обоего полу я понял. Что-нибудь еще?

Еще у Вадика был, по моему скромному мнению, очень и очень неплохой актерский дар. Я, конечно же об этом упомянула. Учился он на тройки, с грехом пополам со шпорами переползая от семестру к семестру. Будь он девицей, его умение строить выразительные глазки всему, что движется, помогло бы ему куда больше. А теперь вот он засел в замке у Жидомира. Неужели его хозяин в придачу к своим порокам еще и гомосексуалист?

Но, шутки шутками, а вот то, что бывший однокурсник оказался некромантом, было для меня полным сюрпризом.

– Ну ладно, - удовлетворился Илюха тем гнусным психологическим портретом, что я нарисовала.
– Теперь поговорим о том, как этот самый Вадик очутился в замке.

– Может, он соблазнился бесом и в односторонний портал угодил? А мы ошиблись, и никакой он не некромант?

– В то, что он соблазнился бесом, я верю, - подумав, ответил металлист.
– А вот в гипотезу о том, что он маг жизни и смерти нужно проверить. Где, кстати, ты видела его в последний раз?

– У Таньки в квартире, - прошиб меня холодный пот.
– И уходил он оттуда с угрозами. Выходи из ванной, я отправляюсь в Москву.

– Я с тобой, - вздохнул Илья.

* * *

Побывать нам у Таньки так и не удалось.

Прямо в Москву

телепортироваться мы не могли - не умели. Поэтому, после минутных дебатов, было решено потревожить волхва Макарыча, и просить у него помощи в транспортировке на изнанку его мира. Правда, металлист ворчал себе под нос что-то о том, что мы, мол, порем горячку, и дело это может спокойно подождать до утра, но я не обращала на его поведение внимания. Ибо, как я уже неоднократно убеждалась, Танька, как и я, отличалась редкой способностью влипать в неприятности. И это не говоря о том, что ей просто сказочно везло на разного рода негодяев.

Однако уже в процессе телепортации до меня дошло, что уже глубокая ночь, и старый волхв, по идее, должен спокойно сопеть в две дырочки, а не ждать с распростертыми объятиями безумных девиц. Я так страдала совестью от того, что нам предстоит вломиться к пожилому человеку среди ночи, что приземлилась на поляне Правосудия, и теперь нам приходилось тащиться к дому Макарыча по сырому лугу. Одно утешало в этой истории - трава доходила нам чуть ли не до пояса, и джинсы, измаранные в подземном ходе, чистились сами собой. Да и бодрила роса, гнала прочь сон.

Над необъятным полем стлался туман, и я невольно остановилась, любуясь ночным пейзажем. Рядом вздохнул металлист.

– Странно… - сказал он.

– Что странно?
– задрав голову кверху, спросила я.

Прямо над нами, простирая нереальные крылья, летел Альбатрос, местный аналог Лебедя. Мерцала звезда Денеб, самая яркая в созвездии, вокруг которой вращалась планета Огненная. Где-то там находился Источник, и дракон, слившийся со стихией.

Я смахнула набежавшую слезу.

– Знаешь, со мной случилась странная вещь, - снова заговорил товарищ.
– Я впервые в жизни обиделся. Надолго.

А вот это было уже интересно. Я мигом оторвалась от воспоминаний о драконьем самоубийственном плюхе в Источник, повернулась к товарищу.

– И как, это прошло?
– поинтересовалась я невинным голосом, лихорадочно подсчитывая в уме прожитые дни с того самого момента, как мы с ним выбрались из "рая для увлеченных".

Я считала и так, и эдак, и по всему выходило, что очнуться Илюхе надо было не сейчас, но вечером. К счастью, уже этого дня. А потому решила быть особенно осторожной - не хватало еще запороть всю свою, так сказать, "миссию", из-за спешки.

– Не знаю, - честно ответил товарищ.
– Мне кажется, что я что-то забыл. Очень важное. И, вообще… Ладно, пошли отсюда.

Ну вот! А я, признаться, все же надеялась. На лучшее. Что мне, как минимум, сейчас скажут большое металлическое "прости". За все те обидные слова, что наговорили за эти шесть суток с хвостиком. А вот и нет, видать. Я вздохнула пару раз, и поплелась за прибавившим ходу (как будто за ним кто-то гнался!) компаньоном. Мы не произнесли ни звука, пока шли остаток луга, так же молча вошли в лес. Наконец впереди замаячили неясные очертания ограды.