Правитель империи
Шрифт:
Да, это действительно был Дайлинг. Он по-прежнему делал все, что от него требовалось. И делал, как всегда, хорошо. Получив от своего посла поручение, он тотчас выехал в Бхилаи. там встретился с одним из завербованных лидеров правых профсоюзов завода. Они детально обсудили, как лучше организовать забастовку. Обсудили, что необходимо для этого предпринять. Дайлинг передал лидеру миллион рупий. И вот забастовка началась. За полтора часа до прибытия Неру. И главы русской правительственной делегации Никиты Хрущева.
Ни сам Дайлинг, и никто другой еще не знают, что через день
Под присмотром двух младших дипломатов Дайлинга отправят в Штаты, где за ним захлопнутся двери частной клиники для душевнобольных. Журналисты Дели будут теряться в догадках о причинах столь внезапного умственного расстройства шефа ЮСИС. В конце концов восторжествует ловко подброшенная Тэдди Ластом в пресс-клубе версия «о непомерных в последнее время возлияниях мистера Дайлинга»…
В ресторане никого из ожидавшихся журналистов не оказалось. Раздеев и Виктор обсуждали, почему могли опоздать приглашенные. Прошло двадцать минут. Тридцать. А журналисты все не появлялись. Раздеев заметно нервничал. Ел неохотно.
«Черт бы их побрал! — зло думал он. — Только не хватает, чтобы сорвалась пресс-конференция. не лежала душа к этой поездке… Сидел бы, уточнял план культурного обмена. нет, сам напросился!..»
Неслышно подошел официант. Протянул Раздееву на подносе записку:
«Срочно приезжайте с Картеневым на завод. Мы в конторе третьей доменной. Карлов».
«Загадочки загадывает, — хмыкнул про себя Семен Гаврилович. Ребусами забавляется, позвонить не может!».
Мрачные думы Раздеева прервал знакомый бас:
— господин советник, господин пресс-атташе, счастлив засвидетельствовать свое глубокое почтение в самой, так сказать, колыбели индийско-советской любви и братства на металлургической основе!
Перед Раздеевым стоял, посмеиваясь, Раттак. наклонившись к Картеневу и понизив голос, он доверительно прошептал:
— Прибыл на главную церемонию. По рекомендации высших сил!
Воздев руки к потолку, он постоял так несколько секунд, закрыв глаза. Улыбнулся и, направляясь к выходу, сообщил дружелюбно:
— Скоро увидимся!
— Веление времени! — торжественно произнес Раздеев, глядя вслед Раттаку. — Даже такие, как этот, меняются. Радикально!
Виктор промолчал.
Раздеев и Виктор ехали в машине к заводу. В ушах свистел жаркий ветер. перед въездом на завод возвышалось мрачное, серое здание. В нем размещалась дирекция. Раздеев послал туда Виктора — на связь, на всякий случай. Сам же направился к домне.
А кортеж машин Неру и Хрущева приближался к Бхилаи. О забастовке им было уже известно. Правда, были неясны подробности, столь необходимые для того, чтобы решить, что же делать дальше.
Неру распорядился сделать остановку в последнем перед Бхилаи уездном центре: перекусить, уточнить
Появился Бенедиктов. Подошел к столику, за которым сидели Неру с Хрущевым и переводчик.
— Я думаю, лучше всего мне отправиться вперед и с завода связаться с вами, — предложил посол.
Неру пожал плечами:
— Согласен. Может быть, послать кого-нибудь из моих людей? Хотя там уже находится министр строительства…
— Если господин премьер не имеет возражений, пусть едут двое Бенедиктов и глава ГКЭС Сергеев, — предложил Хрущев.
— И господин Маяк со своим помощником тоже, — сказал, помедлив, Неру. После ухода Маяка и Раджана с двумя русскими он стал еще сумрачнее. Молчал. Думал: «Людей я понимаю строителей. Для них — это жизнь или смерть… Но руководство „Индиа стил лимитед“?! Ведут дешевую политическую игру. Тоже хотят поссорить нас с русскими. Ведь могли же объявить об увольнении не вчера, а завтра…»
Подъехали к заводоуправлению. К машине быстро подошел Виктор.
— Что профсоюзные боссы? — прерывисто дыша, словно он долго и быстро бежал, спросил Бенедиктов.
— Все на заводе, Иван Александрович.
— А директора?
— Тоже здесь.
— Тогда сделаем так. Ты, Сергеев, идешь к администрации. И господин Маяк тоже. Я еду к профсоюзникам. Вы, — взгляд на Виктора, — со мной!
— Ваше превосходительство, мы — тоже с вами, — твердо сказал Маяк.
Машина с Бенедиктовым, Виктором, Маяком и Раджаном рванулась было к центральному въезду на завод. Но охрана отказалась их пропустить: нельзя, забросают камнями, машину разнесут вдребезги.
— Давай в объезд! — крикнул Бенедиктов. И шофер-индиец, словно он понял сказанное русским, помчался к боковым воротам…
В обеденный перерыв Кирилл зашел в контору. есть ему не хотелось. И он решил не ездить в заводскую столовую. Напившись охлажденной воды из бойлера, уселся в кресло, вытянул ноги и задремал.
Сквозь дремоту он слышал чьи-то голоса, шаги. Звонил телефон. Кто-то кричал: «Едем в заводоуправление. Сюда подъедет советник Раздеев!..» Затем все смолкло…
Кирилл открыл глаза. В конторе никого. В окно ярко светило солнце. Снаружи доносился какой-то странный смутный гул. Он нарастал, словно волна цунами. Дверь конторы распахнулась. Вбежал человек. Кирилл узнал Раздеева.
— Громят завод! — крикнул Раздеев. — Могут убить! Что делать? Что делать?!
— Погодь паниковать, сов-ветник! — Кирилл поднялся, легко отстранил Раздеева. Вышел из конторы.
Огромный заводской двор был запружен рабочими. Людская волна неудержимо двигалась к домне. Искаженные злобой и ненавистью лица. руки, сжатые в кулаки. У многих в руках — палки, железные прутья. Распахнутые, забрызганные маслом и мазутом робы. Молодые парни и девушки. Пожилые люди. Женщины с детьми на руках.