Правитель Аляски

Кудря Аркадий Иванович

Расчёты Шеффера на одобрение его действий на Сандвичевых островах, а главное — на реальную помощь Баранова и петербургского начальства не оправдались. Когда осенью 1816 г. И. Виттимор прибыл в Новоархангельск, правитель русских владений в Америке покупку корабля «Авон» «не апробовал и от платежа отказал». Получив подлинники соглашений Шеффера и ознакомившись с его донесениями, «А. А. Баранов немедленно написал ему, что не может без разрешения главною правления одобрить заключённые им условия», и запретил «входить в каковые-либо дальнейшие спекуляции», — свидетельствовал совет компании.

В начале декабря 1816 г. у берегов Гавайских островов появился совершавший кругосветное путешествие бриг «Рюрик» под командованием О. Е. Коцебу. Поскольку Шеффер давно уже распустил слухи о скором приходе к нему на помощь русского военного

корабля, Камеамеа приказал выставить на берегу целое войско — около 400 человек, вооружённых ружьями. С большим трудом Коцебу удалось убедить короля в дружественных намерениях русских, и 24 ноября (6 декабря) 1816 г. состоялась его встреча с Камеамеа, «обратившим на себя внимание всей Европы». Благоприличием, непринуждённостью и ласковостью в обращении король сразу же вселил «величайшую к нему доверенность». Когда Камеамеа начал жаловаться на действия доктора Шеффера, Коцебу поспешил заверить короля, что Александр I «отнюдь не имеет желания овладеть островами».

Несмотря на торжественные соглашения, заключённые с Каумуалии, положение Шеффера становилось всё более затруднительным. Уже в сентябре 1816 г. под угрозой применения силы была оставлена фактория на острове Оаху, а затем американские капитаны предприняли попытку (правда, без успеха) спустить русский флаг в селении Ваимеа (остров Кауаи). Ситуация ещё более осложнилась, когда стало известно, что рассчитывать на поддержку Баранова и Коцебу не приходится.

Надеясь сохранить свои позиции на острове Кауаи, Шеффер обратился к служащим Российско-Американской компании с призывом взяться за оружие и «показать, что русская честь не так дёшево продаётся». 11 июня 1817 г. бравый доктор медицины сообщал Баранову, что «весь народ» с ним согласен удержаться на острове Кауаи, «покуда от Вас придёт помощь», и что он занимает «здешний остров теперь во имя нашего великого государя».

Вскоре, однако, стало ясно, что общее соотношение сил складывалось явно не в пользу Шеффера.

Трудно сказать, как сложилась бы судьба незадачливого завоевателя «края вечной весны», если бы в Гонолулу не зашёл американский корабль «Пантер» под командованием капитана Льюиса, который из чувства признательности Шефферу за оказанную год назад медицинскую помощь согласился «отвезти его по спопутности в Кантон». Оставив на острове Оаху большую группу русских и алеутов во главе с Таракановым, Шеффер 7 (19) июля 1817 г. навсегда покинул Гавайские острова. Его сопровождали всего два человека — алеут Г. Изкаков и служитель компании Ф. Осипов. О. Е. Коцебу, побывавший в Гонолулу ещё раз в октябре 1817 г., застал Тараканова «с командою в самом жалостном положении» и снабдил «сих несчастных людей провизией на целый месяц». 8 1818 г. Тараканов со своими людьми заключил условие с американцем Джонсом о принятии их к нему на судно для следования на общий промысел у калифорнийских берегов и таким образом пришёл в Новоархангельск».

Так закончилась гавайская часть авантюры доктора медицины. Впереди предстояли новые баталии, но место их действия — канцелярии чиновничьего Санкт-Петербурга, куда в августе 1817 г. стали поступать первые известия об удивительных происшествиях на далёких тихоокеанских островах.

Впервые о посылке доктора Шеффера на Гавайские острова директорам Российско-Американской компании стало известно из донесений А. А. Баранова, полученных в Санкт-Петербурге весной 1817 г. Первоначальная реакция руководства компании оказалась резко отрицательной, и это лишний раз свидетельствует, что инициатива в данном вопросе полностью принадлежала Баранову. Правление не доверяло иностранному авантюристу, обращало внимание на противоречие в оценках Г. А. Шеффера, данных самим Барановым, а главное — не хотело каких-либо международных осложнений ни на Гавайях, ни в Калифорнии. В инструкциях, посланных Баранову весной 1817 г., директора компании писали о докторе Шеффере: «...Ежели он кончил вверенную ему Вами экспедицию на Сандвичевы острова... то более никакими экспедициями уже его не занимать, как человека иностранного, а не для русских прочащего все свои приобретения...»

Получение 14 (26) августа 1817 г. победной реляции Шеффера с острова Кауаи в определённой мере поколебало первоначальное мнение директоров Российско-Американской компании. Просьба Каумуалии о принятии им русского подданства открывала перед компанией соблазнительные перспективы, и главное правление было

не прочь воспользоваться неожиданной удачей для распространения своего влияния на Гавайские острова. Не решаясь, однако, действовать самостоятельно, правление сочло необходимым немедленно известить о случившемся царское правительство и, если возможно, заручиться его поддержкой и одобрением. В результате уже на следующий день, 15 (27) августа 1817 г., директора компании В. В. Крамер и А. И. Северин направили Александру I всеподданнейшее донесение, в котором сообщали, что «король Томари письменным актом передал себя и все управляемые им острова и жителей в подданство в. и. в-ву». Донесение Шеффера и акт короля пересылались на «всемилостивейшее» императорское усмотрение.

Подробную записку о Сандвичевых островах с приложением письма от правителя селения Росс И. А. Кускова от 12 (24) августа 1716 г., в котором описывались успехи Шеффера и сообщалось о вступлении Каумуалии в русское подданство, составил известный морской историк и географ В. Н. Верх. Текст этой записки был опубликован в начале 1818 г. в популярном русском журнале «Сын отечества» в связи со слухом, будто «один из Сандвичевых островов занят русскими». Давая подробное описание Гавайского архипелага, Берх отмечал, что географическое расположение островов «делает их необходимо нужным» для удобного сообщения между восточными берегами Сибири и русскими владениями в Америке, а также для снабжения Камчатки продовольственными товарами.

Рассчитывая, видимо, что отношение царского правительства к сообщению об успехах Шеффера на Гавайях будет более или менее положительным (кто же отказывается от дарёного?), директора Русско-Американской компании соответственно подготовили свои первые распоряжения по этому вопросу. Уже в приписке к инструкции А. А. Баранову от 14 (26) августа 1817 г. Венедикт Крамер поспешил сообщить, что главным правлением получено «самое интереснейшее и приятное донесение г. доктора Шеффера с одного из Сандвичевых островов — Атувай — и по которому сего дня подано донесение г. и. на тот случай, что не угодно ли будет е. в-ву что-либо повелеть с отходящим на сих днях фрегатом «Камчаткой». Какое же сделано на первый случай со стороны нашей распоряжение о фактории острова Атувай, оное усмотрите Вы в приложенной при сём копии с наставлением, в дополнении к которому не оставите при случае и Вы что-либо добавить». В специальном добавлении к инструкциям В. М. Головнину правление компании поручало ему всемерно содействовать утверждению русской власти на острове Кауаи и сообщить о мерах, которые необходимы для того, чтобы обеспечить присоединение «этого нового и важного владения».

В этом же духе было составлено и детальное «наставление» Шефферу от 20 августа (1 сентября) 1817 г. «Начальствующему отрядом Российско-Американской компании на острове Атувай» вменялось в обязанность поддерживать Каумуалии и защищать «народ его от всяких нападок других сильных островных владельцев, сколько то позволят сделать местные обстоятельства, исключая того, что ежели нападение сделала какая-либо европейская нация или по влиянию оной, во что компании до дальнейших повелений вмешиваться не должно». Специальное внимание обращалось на необходимость оказывать «почтение» королю и избегать каких-либо ссор с местными жителями. «Под опасением неизбежного и строгого наказания, — указывалось в «наставлении» главного правления, — не делать островитянам... ни малейших обид, притеснений и отъёмов их собственности, а особливо отъёмово женского пола насильно без взаимного их согласия».

Все эти наставления главного правления представляли, разумеется, уже чисто теоретический интерес. Никакого русского влияния на Гавайях в то время не существовало, а сам доктор Шеффер находился на пути в Кантон. Не оправдались и расчёты на поддержку царского правительства. Хотя формально компания относилась к ведению министра внутренних дел О. П. Козодавлева, все основные нити в решении гавайского вопроса с самого начала оказались сосредоточены в руках К. В. Нессельроде. В ответ на сообщение о блестящих успехах Шеффера главное правление было «осчастливлено» передачей от Нессельроде высочайшего соизволения вплоть до получения «оригинального акта» и подробных донесений «ничего не предпринимать». Материалы, полученные от Шеффера, рассматривались также в «комитете гг. министров». Этот комитет предоставил министру внутренних дел «донесение доктора Шеффера сообщить на соображение» Нессельроде.