Правитель Аляски

Кудря Аркадий Иванович

— Ветер усиливается, — деловито сказал Кане. — Мы можем уйти далеко.

Парус уже поймал ветер, и лодка, буравя заострённым носом воду, ходко устремилась вперёд, догоняя других рыбаков, вышедших из залива ранее.

За год с небольшим, что Тараканов прожил на Кауаи после того, как решил остаться здесь с женой и сыном, он успел исколесить остров вдоль и поперёк. Ему стал хорошо знаком когда-то впервые пройденный путь через горы, из Ваимеа в Ханалеи, мимо начинавшихся в миле от устья реки причудливых ирригационных каналов и террас, построенных в незапамятные времена легендарными жителями острова — карликами менехуне, и по склону глубокого каньона, чьи камни, мхи и цветы отливают всеми цветами радуги — от прозрачно-синего до изумрудно-зелёного. Теперь он знал, что благозвучное имя Алакаи

носит полузатопленный болотистый лес у основания высочайшей на острове горы, где почти непрерывно, днём и ночью, небо исторгает на землю сплошные потоки воды. Там, на окраине Алакаи, он повстречал как-то птицу оу с ярко-жёлтым оперением, высоко ценимую канаками за свой пышный убор. Близ долины Ханалеи, славящейся богатством и разнообразием цветов, обычным было встретить любящую питаться нектаром чёрную птицу мамо с длинным, изогнутым, как у орлов, клювом. Но более всего из пернатых обитателей острова он полюбил маленькую серую птичку елепаио, напоминавшую ему певческим искусством русского соловья.

Ему стало привычным просыпаться на заре под птичьи грели. Чуть позже в их песни вплеталась оживлённая трескотня пробудившейся и начавшей хлопотать по дому Ланы. Мельчайшие новости деревенской жизни: кто кого полюбил и кто кого разлюбил, кто кого побил, кто и где побывал, кто кого родил и так далее и тому подобное — служили для неё неиссякаемым источником простодушных комментариев, а затем к её весёлому щебетанью присоединялась столь же энергичная, хотя и не столь внятная болтовня продравшего глаза и сразу пробующего свои голосовые связки Тима. И тут уж всё внимание Ланы и вся её речевая энергия переключались на ненаглядного сынишку.

Счастливая семейная жизнь с оставленными в прошлом тревогами изменила Тараканова даже внешне. Лицо его помолодело, с него исчезла настороженность караулящего опасность разведчика незнакомых земель; напряжённый, словно взвешивающий меру своей ответственности взгляд сменился светлым взглядом человека, который знает, что в этой жизни ему ничто уже не грозит.

Их с Ланой дом и похож и не похож на другие дома в деревне. Помимо обычных плетёных корзин, куда Лана складывает свои вещи, в их хижине стоит кованый матросский сундук, подаренный в день свадьбы от имени компании доктором Шеффером. В нём хранится самое ценное — ружьё и цивильные вещи Тараканова, которые он бережёт до возвращения к соотечественникам да изредка надевает, когда удаётся отправиться с канаками в Гонолулу.

Сразу решив, что земледелец из него не получится, Тараканов предпочёл добывать средства к жизни охотой и рыбной ловлей. Он теперь с удовольствием поглощает экзотические блюда, которые готовит Лана из даров моря, — каракатиц и отварные щупальца осьминогов с приправой из кокосового масла. Он соорудил близ дома гавайскую земляную печь — иму, и отныне, принимая гостей, они с Ланой угощают их традиционным для сандвичан лакомством — изжаренной на горячих камнях, в оболочке из листьев пандануса, свиньёй, чьё нежное мясо пропитано соками ароматного дерева.

Соседи уважают эту семью, как уважают здесь всех людей, живущих в любви и согласии. И в других деревнях острова известно, что в Ваимеа поселился искусный русский охотник, и его часто зовут в горы, когда надо отстрелять диких свиней или коз. На досуге он любит мастерить для развлечения деревенских ребятишек затейливые дудочки и свистульки, а то и невиданных бумажных змеев. Когда он запускает в небо искусственных птиц, за ним толпами бегут в восторге все подростки деревни.

И мало кто знает, что временами сердцем этого добродушного русского овладевает печаль. Ему являются в тоскующей памяти снега, бескрайние долины, покрытые льдом реки, деревья, о которых здесь и не слышали, — кедр, лиственница, дуб. Ему вдруг страстно хочется услышать русскую речь. Он думает, что будет с ним дальше, как долго ещё он проживёт здесь, как воспримет Лана предложение уехать отсюда на далёкую, незнакомую ей землю. В такие минуты Тараканов с надеждой всматривается в подернутый дымкой горизонт: не покажется ли на нём корабль под русским флагом?

Овладевающая им время от времени тоска борется в нём с любовью к земле, подарившей ему молодую жену и сына. И как же не любить этот сказочно прекрасный

остров, который подняли средь океана могучие боги вулканов, чтобы люди не уставали восхищаться совершенством их творения, — с его горными пиками, цветущими долинами, с кристально прозрачными реками, с уходящими в глубь земли каньонами и неумолчным рокотом накатывающихся на берега волн.

Иногда Тараканов посещает недостроенную крепость на берегу Ваимеа. Там, меж заросших мхом камней кораллового известняка, пробились к свету солнца жизнелюбивые цветы, и всё это циклопическое строение, которое дружно возводили русские вместе с канаками, вздымается над рекой как надгробный памятник несостоявшейся и никому не нужной здесь войне. Сидя на мшистых камнях, он вспоминает честолюбивого доктора Шеффера и его неудачную попытку завладеть этой землёй. Но если эта земля не принадлежит тебе, не лучше ли оставить её в первозданном покое и с миром уйти отсюда, даже если это самая прекрасная земля на свете?

Сегодня он, как и обещал, вернётся к обеду. Сначала они с Кане наловят сетью всякой мелкой и средней рыбёшки, а потом, подцепив на большой железный крюк живца, он будет караулить марлина. Удача улыбнётся ему, и с помощью Кане он подтянет к борту лодки королевскую рыбу, а потом точным выстрелом в голову облегчит её муки.

В обед они с Ланой приготовят богатое угощение и позовут полакомиться рыбой близких друзей. На закате солнца в деревне начнётся веселье, и Лана, поддавшись уговорам, выйдет в круг исполнять танец к удовольствию её сородичей. Её шею украсит ожерелье из любимых канаками красных цветов — лехуа. Она расскажет плавными движениями рук понятную её соплеменникам историю о деяниях богов, в то время как всё ускоряющееся под мерный ритм барабанов кругообразное движение её бёдер будет подобно вихрю вечнотворящей жизни. И Тараканов, с сыном на коленях, глядя на Лану и вспоминая, как он впервые увидел её, опять забудет недавнюю тоску.

Новости через моря идут долго, и он ещё не скоро узнает, что в этот день, далеко отсюда, на борту корабля «Кутузов», вышедшего с острова Ява, завершилась бурная и горестная жизнь подхватившего в Батавии лихорадку Александра Андреевича Баранова и через два дня, после отпевания на корабле, бренное тело его, зашитое в парусину, с привязанными к ногам чугунными ядрами, найдёт, по морскому обычаю, вечный покой в водной пучине, где-то на дне Зондского пролива.

А пока Тараканов с трепетной любовью в душе наблюдает за неутомимым танцем своей жены, подбадриваемой восхищенными выкриками канаков. Её сменяют другие танцовщицы, и она возвращается к нему с блестящими от возбуждения глазами, с разгорячённым лицом, покрытым капельками пота.

— Не пора ли домой? — говорит он. — Надо укладывать малыша.

Когда они покидают деревню, где ещё веселится народ, разлившееся по небосклону пиршество фантастически нежных красок угасает и на темнеющем небе вновь проступают набирающие яркость звёзды южных морей.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Незадолго до своей смерти, в конце 1724 г., Пётр I подписал указ о снаряжении экспедиции по отысканию пролива между Азией и Америкой. Его предсмертную волю осуществили участники 2-й Камчатской экспедиции В. Беринг и А. Чириков, открывшие в 1741 г. северо-западное побережье Америки. Этот год принято считать началом активного освоения русскими людьми Американского континента — той его части, которая позднее получила неофициальное название Русской Америки.

Новооткрытые земли и воды Американского континента оказались богатыми пушным зверем, и по следам Беринга и Чирикова к берегам Америки устремились многочисленные экспедиции русских мореходов и купцов. Одним из наиболее предприимчивых из них был сибирский купец Григорий Шелихов (1747 — 1795). В 1784 г., прибыв с командой промышленников на двух судах на остров Кадьяк, он построил на нём первое русское поселение, положив тем самым начало планомерному заселению новых территорий. Преемником Шелихова в дальнейшем освоении русскими Американского континента, развитии в этом регионе промыслов и торговли стал посланный им туда в 1790 г. энергичный купец Александр Баранов (1746 — 1819).