Правила
Шрифт:
Но я обнаружила, что волочу свои ноги по коридору в комнату. Часть меня хотела пойти в том, что было на мне сейчас и забыть о волосах — какой смысл, когда все мои усилия будут испорчены в ту же секунду, когда я столкнусь с легким ветерком или влажностью.
И люди совершенно точно будут смотреть. Зейн, был Зейном Брэдшоу, это имя нужно произносить с соответствующей степенью женского трепета и хихиканья. И я была просто… собой. Как правило, меня больше всего волновало то, как моя внешность гармонировала с полнокровными людьми, но я не упускала того факта, что по человеческой шкале привлекательности,
Я имею в виду, одно дело быть инопланетянкой /гибридом человека в видео играх или комиксах — Я была бы ростом метр восемьдесят, с золотистой кожей, с глазами экзотического цвета, фиолетового или типа того, и с большими сиськами. К сожалению, реальность была гораздо менее щедрой. Я была небольшого роста, худощавой, и бледной, и в некоторых местах у меня было «меньше» чем нужно.
Мое лицо загорелось от идеи того, что люди скажут, когда увидят нас с Зейном вместе. Различий между нами будет достаточно для сплетен, не говоря уже о том, что если я сделаю попытку изменить свой обычный внешний вид в честь упомянутого события. Это бы только заставило меня казаться еще более жалкой.
Но я не хочу давать никому поводов усомниться в нашей уловке. Я должна была поверить, что это по-настоящему. И свидание с Зейном Брэдшоу, даже если это было «свидание», было большой причиной, чтобы приложить больше усилий к своему внешнему виду. Так что, мне придётся сыграть роль обманутой — подобрать дурацкий оптимистичный наряд и прочее.
Я закрыла свою дверь, надеясь, что комфорт моей комнаты и мои вещи успокоят меня. Потребовались годы, чтобы приспособиться к идее, о месте, которое было моим и вещи, которые принадлежали мне. Я прошла через фазу, когда просила постельные принадлежности и ярко украшала их, самыми неприятными цветами, которые только могла найти. Я не хотела, чтобы во всей комнате, был хотя бы квадратный дюйм белого цвета. Я также держалась за все «моё». Пустые контейнеры из-под еды и обертки, сломанные вешалки, одежда, из которой я выросла.
Я была на пути к тому, чтобы стать самым молодым скопидом 10в мире (и, возможно, во вселенной).
Мой отец, надо отдать ему должное, не давил на меня, за исключением, когда просил избавиться от пустых оберток от еды. И через пару лет, я нашла лучшее равновесие.
Мой комод и стол были в основном свободны от беспорядка — мне нравилось быть в состояние с первого взгляда сказать, если что-то было передвинуто в мое отсутствие, чего до сих пор не случалось. Стены были на верху — бледно-синего цвета и светло-коричневого внизу — Небесная Утренняя Синева и Античный Песок, по заявлению производителя красок. Кровать, задвинутая в угол между окнами и дверью — я буду застигнута врасплох — была покрыта дюжиной подушек и пушистым стеганными одеялам, в два раза больше необходимого размера.
После стольких лет в белой комнате и кровати с колючими простынями, это было роскошным спасением, местом, где мне не нужно ни перед кем притворяться. И оно никогда не подводило меня, заставляя чувствовать себя лучше, безопаснее.
За исключением сегодняшнего вечера.
Тревога билась вокруг, как птица в ловушке внутри моей груди, когда я открыла свой шкаф.
Была и другая одежда, которую я хотела — мягкие ткани ярких цветов на безликих манекенах в витринах магазинов, по телевизору, и интернету. Но я не купила ни одну из них. Это больше чем трагедия, видеть их висящими в своем шкафу, и не иметь возможности одеть. Это не было риском, я знала, я носила розовое, например, или, черт, юбку, и, возможно, если бы я начала больше понимать в моде, это не было бы большим делом. Но однажды заведя привычку быть мягкой, попытка сломить ее, сможет вызвать переполох.
Я закусила губу, изучая все свои очень непривлекательные варианты, висящие передо мной. Это было бы идеальной ситуацией для Дженны с ее опытом — она всегда знает, что нам стоит одеть, даже если никому из нас, на самом деле не принадлежат эти конкретные предметы одежды.
Я отошла от шкафа, схватила свой телефон со стола, и набрала ее еще раз.
Когда в трубке раздались гудки, мне пришло в голову, что если я планирую довести этот план с Зейном до конца, Дженна узнает об этом. Обо мне и Зейне, вместе. И у нее не будет способа узнать — кроме как признать чистейшую нелепость идеи — что это было не по-настоящему. Это бы раздавило ее.
Я поморщилась. Я должна ей больше, чем просьбу о консультации в моде.
Но когда включился ее автоответчик — снова — я не смогла не вспомнить, решимость на ее лице, ранее сегодня, когда она покидала офис директора Колера. Она сделала свой выбор, и она выбрала Рейчел.
Если я скажу Дженне о Зейне и о своей задумки, расскажет ли она Рейчел? Как бы я не хотела верить, что она не расскажет, правда состояла в том, что я не была уверена. Возможно, над тем «как» Дженна вероятно ломала голову прямо сейчас.
Я поняла, с опоздание, что звуковой сигнал прозвучал несколько секунд назад, сигнализируя готовность для меня оставить сообщение.
— Хм, Привет, Дженна, это Ариана. Снова. — Помедлила я, не зная, что сказать, но, не имея возможности повесить трубку не сказав хотя бы что-то. — Послушай, я знаю, что ты до сих пор расстроена. И я хотела бы… — я тяжело сглотнула. — Я хотела бы, чтобы это было не так. Мне хотелось бы, чтобы мы видели вещи одинаково, чтобы мы видели Рейчел одинаково.
Я чувствовала, как ненависть забурлила в моей голове, когда я упомянула имя Рейчел, и постаралась подавить ее. Это не поможет.
— В общем, я просто хотела, чтобы ты знала, что можешь услышать кое-что завтра. — Неубедительно. — Но не волнуйся об этом. Просто игнорируй это. Это — ничто. Я имею в виду, что это ничего не значит. — Я подчеркнула, пытаясь передать все, что я не могла на самом деле сказать ей.
— Так что, просто перезвони мне, когда сможешь, хорошо? Когда захочешь, — торопливо добавила я — Я… Увидимся позже, я надеюсь. Пока.
Я отключилась, чувствуя себя и лучше, и хуже, и медленно вернулась к шкафу.