Правила
Шрифт:
От приступа рефлексии отвлекло легкое похлопывание по плечу.
— Я постараюсь узнать больше через свои источники. А ты продолжай работать над контролем.
Или отсутствием такового, но отец был слишком добр, чтобы сказать это вслух. Дело в том, что после стольких лет и таких различных попыток разбить стену в моей голове, я была уверена, что ничего не получится.
— Доедай глазунью, — добавил отец. — Тебе нужен белок, не заставляй меня, принуждать тебя.
Он одарил меня любящей, но грустной улыбкой.
Мой вечно бдительный отец терпеливо ждал, пока я не возьму вилку, хотя мой живот
Но я притворюсь ради отца. Это одно из немногих умений, освоенных мною в совершенстве.
Глава 4 (Зейн)
Вы когда-нибудь замечали, что первые лучи солнца гораздо ярче и чище любых других порождений света, будь то электрический отблеск или лунная дорожка поздней темной ночью?
Я прищурился от пробравшихся в мою спальню лучей и, не выдержав, натянул одеяло на голову. Яркие проблески и играющие на предметах солнечные зайчики никак не увязывались с моим внутренним состоянием.
Ариана Такер. Сегодня я должен был позвать ее на Неделю Костра.
Пожалуй, это была самая худшая идея, которая когда-либо меня посещала. Во-первых, Неделя Костра никогда не привлекала моего внимания и являлась скорее мучением, чем праздником. А ведь она, как предполагалось изначально, должна была служить для поддержания школьного духа. А никак не превращаться в недельное празднование в честь только "достойного" спорта — футбола. Откровенно говоря, этого дерьма мне хватало и дома. Во-вторых, Рейчел наверняка уже имела планы на Такер, даже если меня в них не посветили. И, в-третьих, я едва знал эту девушку. Основываясь на ее взгляде, направленном на меня и полном ненависти, и вчерашнем фиаско Дженны, я не был уверен, что мне удастся уговорить ее хоть на что-нибудь.
Может быть, мне следовало оставить все Джонасу. Ариана бы в любом случае не запала на него. А даже если бы запала, почему это должно волновать меня?
Ответ на этот вопрос я не знал. Но одно было предельно ясно — я влип.
Застонав, я заставил себя все-таки встать с постели и пойти в душ. Голова нещадно раскалывалась. Выпить пять банок пива перед сном было, определенно, не лучшей идеей. И расплата не заставила себя ждать, настигнув меня тяжелым утренним похмельем.
Не менее опрометчивым было и слишком низко наклониться над раковиной, в попытке просушить волосы. Преодолеть рвотный рефлекс помогла лишь необходимость спускаться к завтраку.
— Второй раз опаздываешь. Хорошее начало, — заметил отец, даже не поднимая глаз от газеты.
Свежее издание интересовало его куда больше, чем собственный младший сын. Мнение окружающих, добропорядочный образ — всегда стояли на первом месте. Мой отец был одним из тех людей, которые с готовностью ныряли в модное течение, если оно, разумеется, успело засветиться в газете и соответствовало идеалу благополучия. Вот и сейчас, он наверняка искал упоминания о себе и своей «команде».
Проигнорировав реплику родителя, я, не растрачиваясь в пустую на приветствие, принялся за завтрак. Обычно мой утренний рацион состоял из тостов. Но когда я поднял крышку хлебницы,
Желудок забурчал, вынуждая без особого желания обратить внимание на последний высохший кусочек хлеба. Гадость. Но я всё равно бросил его в тостер. Мне необходимо было что-то съесть, а после событий прошлой ночи, я не был уверен, что смогу попросить Трея остановиться у забегаловки на завтрак. На самом деле были и другие опасения, более существенные. Подбросит ли меня сегодня Трей? Если он не приедет, я должен буду просить отца, а это было сопряжено с рядом других непреодолимых трудностей.
Я упёрся руками в шкаф напротив и закрыл глаза, борясь с желанием прислониться лбом к прохладным деревянным панелям. Комната вращалась, если я двигался слишком быстро.
Отец, наконец, поднял глаза от газеты и, не скрываясь, пренебрежительно хмыкнул.
— Зейн. Если ты все еще планируешь бегать с «большими собаками», тебе необходимо поддерживать себя на высоком уровне.
Как Куин. Он не продолжил, но я знал, что именно подразумевалось. Высокопоставленная позиция моего старшего брата среди элиты Эша была предрешена. То, что они приняли меня (хотя с намного меньшим количеством фанфар) оказалось огромным сюрпризом для отца. А заодно и привилегией, которой, по его мнению, меня могли лишить в любой момент, если я не докажу, что достоин. Что в свою очередь превратилось бы в темное пятно на фамилии Брэдшоу.
Куину, конечно, никогда не приходилось беспокоиться обо всём этом. Он был совершенен во всём, так же как мой отец. Он бы запросто после ночной тусовки проснулся на рассвете для пробежки на пять миль. Закончил эссе о своём летнем чтение и проглотил бы какой-нибудь отвратительный и здоровый коктейль из сырых яиц и ростков пшеницы. В отличие от меня.
При одной мысли о яйцах мой желудок скрутила болезненная судорога.
Чтобы отвлечься, я, молча, вернулся к тостеру, умоляя его пошевеливаться. Мне хотелось, как можно быстрее разделаться со своим скудным завтраком и поскорее выйти на крыльцо, где — я все еще продолжал верить — должен появиться Трей.
Могу сказать однозначно, это утро было одним из тех немногих, когда отец никак не желал от меня отставать. Такие дни случались редко. Чаще всего диалог с родителем заканчивался так же быстро, как и начинался. Сегодня все было, как назло напротив — отвратительно продолжительно.
— Ты одевался в темноте? — спросил он в следующую секунду.
Видите? Хотя в данном случае его предположение и оказалось отчасти верным, мои глаза были полузакрытыми из-за слишком яркого солнца.
— …в Армии Спасения 4?
Сукин сын. Этим утром отец пребывал явно в хорошем настроении. Я был одет… во что-то. Мне казалось, что вещи даже сочетаются. У меня были смутные воспоминания о синей футболке и еще о чем-то с воротником, может это один из вытянутых блейзеров Куина, которые после того, как он из них вырос, перекочевали ко мне в шкаф. Я не знаю, как он мог двигаться, когда что-то так сжимало его шею. И я был уверен, что схватил с пола свои любимые джинсы с рваными дырами, которые сводили отца с ума. Видимо именно они стали причиной комментариев об Армии Спасения.