Правила счастья
Шрифт:
– Я не могу судить, но не кажется ли тебе, что ваши отношения не совсем нормальны?
– Прошу прощения?! – Она почувствовала себя учительницей начальных классов, которой ее ученик задал вопрос, как часто она занимается анальным сексом.
«Стоп, – сказала она себе, – не поддавайся на провокацию, не вступай опять в конфликт. Он собирает информацию о Лидии и просто не знает, с какой стороны зайти». Джуно постаралась подавить ревность и успокоиться. Главное, выдержка.
– Мы обожаем друг друга, – ровно ответила она. – Мы по-настоящему дружим.
– Дружите?
Она повернулась к нему в изумлении. На что он намекает? На то, что они оба любят одну и ту же женщину? Отлично! Теперь он считает ее вонючей, пронырливой, задиристой шлюхой, и к тому же лесбиянкой. Что можно к этому добавить? Может, намекнуть ему, что у нее пара судимостей за плечами?
– Мы довольно долго жили вместе, но у нас и мыслей подобных не возникало.
– Ты серьезно?
– Еще как.
– Ты хочешь сказать, что все это время вы только дружили? А Джона это устраивало?
Господи, что еще пришло ему в голову? Что Джон был не прочь заняться с ней и с Лидией любовью втроем? В любом случае, это слишком личное. Как смеет человек, который сам отличается патологической скрытностью, требовать от нее подобных откровений? И все только ради того, чтобы удовлетворить свой, столь закономерный, интерес к Лидии? Ну что ж, если он хочет правды, он ее получит. По крайней мере, избавится от фантазий на лесбийскую тему.
– Джону всегда нравилась Лидия. Он ничем не отличается от других мужчин. Сначала я изводилась из-за этого, а потом привыкла. Он никогда не предпринимал никаких попыток переспать с ней, хотя, думаю, и не отказался бы при случае. Но чего не было, того не было. Я тоже никогда не спала с Лидией. Теперь ты удовлетворен?
– Господи, Джуно, что тебе взбрело в голову? – расхохотался Джей, и «птенчика» резко занесло влево.
– Ты же сам расспрашивал меня об этом. Разве нет? – Джуно неуверенно посмотрела на него.
– Да нет же! Нет… как ты могла подумать… Я спрашивал тебя, как вы жили с Джоном, – Джей откашлялся и покраснел.
Тут до нее наконец дошло.
– Так ты спрашивал о Джоне? Не о Лидии? – она начала хихикать.
– При чем здесь Лидия? Это ты вдруг завела разговор о том, спали ли вы все там вперемешку.
– Да никогда не спали, я же тебе о том и толкую! Во мне нет ничего мужского – ну разве что спортивные ботинки.
Он снова засмеялся – на этот раз мягким хрипловатым смехом, в котором слышалась нежность.
– Скажи мне, Джуно, что делает тебя такой особенной?
– Что ты имеешь в виду? – она не поняла, комплимент ли это.
– Я никогда раньше не встречал людей, похожих на тебя. Я никак не могу тебя понять. С виду ты такая уверенная в себе и современная. Но на самом деле это не так, верно? – сказал Джей без тени насмешки. Выглядел он неожиданно доброжелательным. Джуно не понимала, чем вызвана такая перемена. Она отцепила от зеркала розовый нос, болтавшийся перед ветровым стеклом, и приложила его к своему лицу. От этого носа исходил отвратительный
– И вообще, в тебе столько всего – помимо твоих шуток, – он протянул руку и убрал пластмассовый нос с ее лица, задев теплым пальцем ее по верхней губе.
Джуно удивленно посмотрела на него, и на миг их взгляды встретились. Машина опять подалась влево, Джей быстро выправил ее и уже не сводил глаз с дороги.
Джуно поразили его слова и жест – они были такими теплыми, даже интимными. Лишенная защитной брони своих шуток, она почувствовала себя голой и слабой, как новорожденный младенец.
Опять ехали молча, потом Джуно сказала:
– Мне действительно жаль, что все так получилось в пятницу.
– Ты о чем? – его голос снова стал жестким.
Джуно надеялась, что он не заставит ее перечислять все допущенные ею промахи: она выпустила Пуаро, и тот сжевал кабель, без спросу зашла в его комнату прослушать песню, пыталась выглядеть аппетитной перед его знакомыми, притворялась, что у нее мужчина, совала нос в его жизнь, обвинила в краже часов, которых он никогда не видел, строила ему глазки вечером на диване. Она предпочла бы извиниться за все оптом, не уточняя.
– Я думаю, у каждого из нас бывают дни, о которых не хочется вспоминать. Взять резинку и стереть их из памяти, и начать все с чистого листа.
– Меня не касается, что ты там делаешь с резинками, Джуно, – ответил он так же холодно, как раньше. – Не вмешивай меня в это, хорошо? Я ничего не желаю об этом знать, – он почти разозлился.
– Теперь поверни налево, – пробормотала она. Господи, и угораздило же ее влюбиться в такое бесчувственное чудовище. Он даже извинение не может принять по-человечески.
Они молча проехали Оксфорд и выехали на пролегающую среди пшеничных полей дорогу, которую Джуно знала как свои пять пальцев: в течение пяти лет она ездила по ней на автобусе дважды в день: в школу, в Оксфорд, и обратно.
Джей с интересом рассматривал окрестности, его внезапная злость постепенно рассеивалась.
Джуно взволнованно повернулась к нему. Приближаясь к дому, она становилась все счастливее и больше не могла выносить затянувшееся молчание.
– Спасибо, что согласился поехать, я знаю, тебе не очень хотелось, – солнце тепло касалось лучами ее лица. – Мои родители гораздо лучше меня, клянусь. Они будут тебя баловать, как ребенка.
Он молча кивнул. Они проезжали окрестности Уэнтаджа, небольшого городка, старинную красоту которого оттеняли современные стильные особняки. Джуно впервые за последние несколько недель вздохнула легко и свободно, словно камень упал с ее души.
– Здесь родился король Альфред Великий, – сказала она с гордостью. – В центре города есть памятник ему. Он одержал победу над датчанами.
– Не шутишь?
Ура! Он снова разговаривает с ней. Всю оставшуюся часть пути она рассказывала ему о достопримечательностях, мимо которых они проезжали. Она была счастлива поделиться с ним тем, что знала и любила с детства.