Правила счастья
Шрифт:
– Ты считаешь, стоит рискнуть ради нового контракта звезды мыльных опер? – Джей потерся подбородком о плечо.
Джуно взяла его руку в свою:
– Но ведь Пирс Фокс не может тебя принудить к участию в этом шоу, так ведь?
Он покачал головой, глядя на их сплетенные пальцы:
– Он может меня шантажировать. Если я откажусь, он не подпустит меня и близко к Белль Винтер.
– И какой же выход?
Он высвободил свои пальцы один за другим.
– Я зарегистрировался в юридических агентствах. Я разместил небольшие объявления во всех английских газетах. Эйб помог мне связаться кое с кем здесь, в Лондоне. Но перспективы весьма бледные. Больше всего надежд мы возлагали
– В этом нет ничего загадочного и зловещего, я уверена, – Джуно старалась говорить рассудительным трезвым тоном, поскольку ее слезы и нежности Джей отвергал. – Передача «Жизнь перед глазами» идет в прямом эфире, начинается в семь, так ведь? – Джуно прекрасно выучила за последние дни программу телепередач.
Джей кивнул, его пальцы мягко скользили по животу Рага.
– Ну так вот, – она пощекотала Рагу лапу: ей хотелось вступить в контакт с Джеем хотя бы через это совместное поглаживание Рага. – А программа в клубе «Ха-Ха» начнется не раньше девяти. Так что у него будет вагон времени.
Джей грустно кивнул:
– Да, скорее всего, ты права. Для такого крутого парня, как Пирс Фокс, это вопрос тридцати минут. Это для меня вопрос целой жизни.
Джуно стало стыдно, что она выказала себя такой чуркой бесчувственной. Она положила руку ему на плечо:
– Прости. Я совсем не хотела сказать, что это неважно.
Он стряхнул ее руку с плеча, как осу.
– Ладно, проехали. Ты права, Джуно. Я все понимаю.
Она закусила губу. Она изо всех сил пытается рассуждать логично и трезво, чтобы не дисгармонировать с его холодным сдержанным тоном, а на самом деле ей хочется одного: потянуться ему навстречу и согреть его в крепком объятии.
– Послушай, если тебе нужна поддержка, я могу пойти с тобой и держать тебя за руку, если хочешь, – осознав, как дико это звучит, особенно если учесть, что он все время отстраняется от нее, она покраснела и стала сосредоточенно чесать грудь Рага.
Раг пришел в совершенный экстаз: они оба изо всех сил его гладили, чесали и щекотали.
– Ты первый человек, которому я все это рассказал, – Джей смущенно опустил голову. – Прости, что нагрузил тебя. Я не хотел.
– Хорошо, что ты все рассказал мне, – она протянула руку, чтобы коснуться его, но он отклонился, и ей пришлось опять погладить Рага, чтобы оправдать свое движение. – Я воображала себе разные ужасы – даже думала, что ты террорист.
– Террорист? – он изумленно взглянул на нее. – С чего ты это взяла? – и тут он неожиданно улыбнулся. – Господи, Джуно, но это же полная чушь!
Она опустила голову от смущения и неловкости. Действительно, глупо, но он так скрытно себя вел, что можно было подумать что угодно.
– Понимаешь, это не столько из-за тебя, сколько из-за твоих приятелей. Вилл Пиджен, Тимон. И этот фотограф – как его, Дормус.
Он молчал, улыбка сошла с его лица. Джуно посмотрела ему в глаза и поняла, что он все еще что-то скрывает.
– Они помогают тебе разыскивать мать?
Он прижал палец к подбородку. Наконец он ответил:
– У меня возникла эта дурацкая мысль, когда я приехал сюда. Знаешь, это как лечь в постель с врагом. Я решил сойтись поближе с лондонскими папарацци, чтобы выстроить линию собственной защиты.
– Так они папарацци?!
– Только
Джуно посмотрела на него с недоверием:
– А Тимон?
– Тимон был хозяином фотоагентства в Латинской Америке – когда я с ним познакомился. Он может показаться тупым красавцем, но на самом деле он человек блестящего ума. Год назад он начал бизнес здесь. Вилл и Дормус – его приятели. Мы пообщались и решили поработать вместе.
– В качестве папарацци в Лондоне? – Джуно была в ужасе.
– Мы действительно нужны друг другу, понимаешь? Мне нравятся эти парни. Дормус и вправду интересуется, как я работаю, и хочет чему-то научиться. Тимон говорит всем, что я вернулся к делу, в котором силен. А Вилл знает все про всех: кто где, кто с кем…
– Да, но тебе-то, тебе зачем это нужно? – Джуно была обескуражена его слепотой. – Неужели ты не понимаешь, как испортит тебе все дело дружба с ними, если ты пойдешь на «Жизнь перед глазами» и журналисты раскопают твою историю? Они же растерзают тебя, если узнают, что ты снова занялся старым ремеслом, из-за которого люди типа Белль Винтер вынуждены прятаться за высоченными заборами!
– Да, это может плохо закончиться для меня, – кивнул он с равнодушным лицом.
– Тогда зачем ты с ними связался?
– Это мой долг, – его убежденность была неколебима. – Ты знаешь, я хочу расквитаться со своим прошлым. Для этого нужно искупить хоть часть тех гадостей, которые я совершил.
– И поэтому ты решил снова стать папарацци? – Джуно абсолютно ничего не понимала. Опять прятаться за мусорными баками, выслеживая знаменитостей, чтобы добыть сногсшибательный эксклюзив? Он, похоже, сошел сума.
– У меня есть одна идея, – его глаза оживились. – Она пришла мне в голову на прошлой неделе – в тот день, когда мы встречались с Пирсом Фоксом в этом паршивом клубе. И ты проделала со мной свой номер.
Джуно готова был провалиться сквозь землю от стыда и раскаяния.
– Ты знаешь, мне стало так тошно тогда: словно я опять попал в ловушку. Вроде пытался вырваться, да хвост прищемило. Тем вечером в клубе ты мне показала, какое же я, в сущности, дерьмо. Потом ночью я хотел тебе рассказать о матери, но ты не стала разговаривать со мной. И тогда я решил обратить свое оружие против себя.
– Что ты решил? – Джуно задохнулась. О боже, она чуть не довела его до самоубийства!
– Я сделал объектом охоты себе подобных. Я стал фотографировать папарацци, а не знаменитостей. Когда соберу материал, устрою выставку, – он откинулся на спинку дивана, глаза радостно светились. – Это будет подбор фотографий, сделанных тогда, когда я никого не жалел и всех ненавидел, и нового материала – скрытые съемки парней, которые до сих пор занимаются этим делом. Сначала проведу выставку в Лондоне, потом повезу ее в Италию, Францию, в Штаты. Я не хочу никого осуждать – я просто хочу показать изнанку профессии. Мне не нужна парадная сторона: журналисты, толпящиеся за ограждением на премьерах в ожидании Деми, Умы или Брэда. Это может сделать всякий. Я знаю, что могу показать то, о чем никто не подозревает. Я сам был по ту сторону и знаю, куда смотреть. Но я должен все держать в секрете от людей, которых фотографирую. Они должны принимать меня за своего. Только при этом условии я сделаю снимки, которые мне нужны.