Правила логики
Шрифт:
– Кстати, — оживился Харрисон, — я вспомнил о докладе Росса на конгрессе.
Ведь это он говорил, что нет такого преступления, которое нельзя раскрыть. Есть только плохие следователи.
«Однако память у него хорошая», — отметил «Дронго».
– Да, — согласился он, — об этом говорят, но в чисто теоретическом плане.
– Жаль, — вздохнул Харрисон, — очень жаль. Иначе я бы точно выяснил, кто из членов моего семейства имеет такую дурную привычку лазить в мой сейф.
При этих словах все промолчали,
– У вас неплохая вилла во Франции, — решил поменять тему разговора «Дронго».
– Да, — быстро согласилась Анна Харрисон, понявшая намерение гостя, — но, к сожалению, мы не успели еще ее отремонтировать. Только первый этаж.
– Вы недавно взяли эту виллу? — спросил «Дронго».
– Откуда она знает, — грубо перебил жену Харрисон, — она только два года как моя жена, а эта вилла у меня уже пятый год.
Анна Харрисон не произнесла ни слова, с силой закусив нижнюю губу.
Очевидно, она вторая жена хозяина, или третья, — понял «Дронго». Впрочем, это было ясно с самого начала, едва Харрисон представил своего сына, по возрасту годившегося своей мачехе в старшие братья.
– У вас замечательная вилла, — сказал примирительным тоном Боб Слейтер, — особенно эта комната дьявола.
– Какая комната? — не понял «Дронго».
– О, — оживился Харрисон, — это примечательная комната. Она находится на первом этаже в самом конце коридора. Бывший хозяин виллы хранил там разного рода инструменты, предназначенные для «выбивания истины». Там были даже знаменитый испанский «сапог» и итальянские «ножницы» для еретиков. К сожалению, продав мне виллу, он продал эти вещи на отдельном аукционе. И сейчас эта комната пустует. Но я намерен восстановить ее в полном объеме.
– Желаю удачи. Не сомневаюсь, что это вам удастся, — пошутил «Дронго», заметив, как Анна и Марта Холдмен чуть улыбаются. Даже Боб Слейтер восторженно тряхнул головой, поняв сарказм гостя.
Харрисон его тоже понял.
– Я вижу вы шутник, мистер Леживр. Это очень хорошо. Я сам всегда любил хорошую шутку. Но эта комната действительно логово дьявола. Иногда ночью оттуда доносятся странные звуки.
– Видимо, ветер проникает сквозь ставни, — осмелилась вставить Анна Харрисон.
– Не обязательно, — гневно возразил ее муж, — можно предположить, что сам дьявол бывает у нас здесь. Ведь я его верный почитатель, — захохотал он.
Прислуживавшая за столом старая служанка испуганно перекрестилась.
– Конечно, — быстро подхватил Росс, — ведь ваши винные склады переполнены этим напитком, столь ненавистным всем ханжам и столь желанным для всех богохульников.
– Мои склады, — обрадовался Харрисон, вспоминая о любимой теме. — Если бы не испанское вино, так внезапно хлынувшее на рынки Европы, я мог бы показать всему миру, что значит моя компания.
– Мы же не сумели
– И правильно сделали. Они просили слишком много, — отрезал Эдвард Харрисон, — я не мог идти на поводу у испанцев и итальянцев…
«Дронго», рассеянно ковыряющий вилкой в своей тарелке, почти не слушал хозяина. Он с интересом наблюдал за компанией, собравшейся вокруг. Слишком молодая для Эдварда Харрисона его жена Анна почти не скрывала неприязни к своему мужу. Сидевший рядом с ней Боб Слейтер казался аморфным существом, случайно попавшим в эту компанию энергичных и целеустремленных людей.
На Марте Холден Анри задержал свое внимание несколько дольше.
Безусловно, она хорошо разбиралась в особенностях характера своего дяди. Во время вызывающих реплик Эдварда Харрисона насмешливая улыбка чуть трогала ее губы, обнажая целый ряд белоснежных зубов. Марта была шатенкой и полной противоположностью Анны Харрисон. Но обе женщины чем-то походили друг на друга, как похожи все красивые женщины, выделяющиеся своей осанкой, манерой держаться, сознанием того, насколько они красивы и радостным ощущением уверенности в своей силе.
Муж Марты — Гарри Холдмен, напротив, был сдержан, молчалив, стараясь не вмешиваться в общие разговоры. Положение подчиненного лица, служащего компании Харрисона, делало его более скованным и робким. Сын Харрисона — Роберт весьма походил на своего отца, выделяясь самоуверенно-горделивым видом и безапелляционностью суждений. Вместе с тем «Дронго» заметил, что сын побаивается отца, не рискуя с ним спорить. Жена Роберта почти не скрывала своей ненависти к Харрисону, не решаясь, однако, выступать открыто. Очевидно, хозяин виллы чувствовал эту антипатию и постоянно дразнил свою невестку.
После ужина Шарлотта подала кофе и мужчины вышли на балкон, доставая сигары. Вместе с ними вышла и Анна Харрисон, закурившая сигарету, любезно предложенную ей Стивеном Россом.
Выйдя на балкон, Харрисон достал сигару. Подскочивший Холдмен тут же щелкнул зажигалкой. Затянувшись, хозяин виллы внезапно, словно что-то вспомнив, повернулся к гостю.
– Значит, вы не верите в дьявола?
– А вы верите в Бога? — вопросом на вопрос ответил «Дронго».
– Немного. Но вы не ответили на мой вопрос.
– В дьявола не верю, — покачал головой «Дронго», — все в этом мире производно от человека. И хорошее, и плохое. А над ним есть некая высшая сила, именуемая Богом. Вас удовлетворяет такой ответ, мистер Харрисон?
– Вы напрасно так задираетесь, — примирительно сказал хозяин виллы, — если я вам не нравлюсь, можете прямо так и сказать.
Не дожидаясь ответа, Харрисон повернулся и пошел в глубь гостиной.
Проходя мимо жены, он коротко бросил ей:
– Здесь холодно, зайди в гостиную.