Правила игры

Бурко Денис Васильевич

Поддерживать огонек очень и очень трудно. Здесь у него нет того безмерного запаса маны, которым он может пользоваться в Сармонтазаре. Здесь чужой мир, который не подчиняется привычным законам.

Путник осматривает свои сани и горестно вздыхает. Полозья саней совсем расщепились на каменной дороге. Дальнейший путь может и не состояться, но он не отчаивается. Он знал куда идет и знал на что рассчитывать, поэтому он заранее заготовил колеса. Всего пятнадцать минут работы и сани… нет, теперь уже телега, снова на ходу.

Путник вновь начинает тащить свой, казалось бы никому не нужный, груз. Идти по подсвеченной желтым огоньком дороге получается быстрее и

веселее. Телега поскрипывая и грохоча катится следом.

Огонек высвечивает очередное препятствие на пути. Всю дорогу от дерева до дерева перегораживает огромная паутина. Он останавливается и всматривается в толстые шелковые жгуты. Да, такую паутину не мог сплести маленький паучок. Паутина выглядит новой, словно только сплетенной. Она рассчитана явно не на насекомых. Вот только проблема в том, что здесь никогда не было никого живого, как, впрочем, и мертвого. На кого же была поставлена эта паутина?

– Похоже, меня заметили, – бормочет он себе под нос. – А раз так, то ни к чему теперь таиться.

Из складок своей одежды он достает простой охотничий нож с невероятно остро заточенным лезвием. Он прекрасно знает, что вдоль волокна паутина крепче стали, и при этом она такая липкая, что сможет выдержать в сотни раз превосходящий по весу груз. А еще он знает, что прочность волокна паутины в поперечнике хотя и велика, но, тем ни менее, поддастся хорошо заточенному ножу. От липкости же его прекрасно защитит заклинание воздушных перчаток.

Он начинает аккуратно срезать паутину. Волокна поддаются с огромным трудом, но работа продвигается. Случайно край паутины прилипает к подолу его шубы.

– Липкая, зараза, – ругается путник.

Он не пытается оторвать прилипшую паутину. Он прекрасно знает, что это бесполезно. Чем больше сопротивляться, тем глубже завязнешь. Проще пожертвовать кусочком шубы, чем потом остаться здесь, будучи плотно оплетенным паутиной. Он двумя быстрыми движениями ножа отрезает кусочек своей одежды, к которой прилипла паутина, и продолжает работу по удалению препятствия с дороги.

Наконец работа закончена и путник продолжает свое движение. Он уже совсем близко. Еще чуть-чуть и дело будет сделано. Начинает светлеть. Лес начинает редеть. Он гасит магический огонек.

Да, теперь легче – не нужно тратить силы на поддержание жизни этого маленького солнышка. Силы осталось так мало, и её нужно беречь, ведь неизвестно какие еще препятствия встретятся на пути. Но вместе с тем, как же тяжело в этой серости. Мы, привыкшие к цветам и ярким краскам, к свету, к теплу и уюту просто не можем жить без этого. Даже на северном полюсе, среди бескрайних снегов. Там, где холод и пронизывающий ветер норма жизни. Там, где нет ничего кроме льда и снега. Там, где даже пещера злобного людоеда кажется вполне уютным гнездышком. Даже там есть прекрасное голубое небо, есть невероятно красивое северное сияние. А снег? Он ведь такой разный: белый, искрящийся, сверкающий в морозный полдень; чуть розоватый в лучах закатного солнца; глубоко синий ночью при свете луны; почти прозрачный, волшебный в рассветных лучах. Да, даже там среди мертвой ледяной пустыни есть ЖИЗНЬ. А здесь нет ничего. И от этого так тяжело так грустно.

Путник с силой помотал головой, как это делает собака, струшивающая с себя капельки дождевой воды. Полегчало.

– Похоже, что лес уныния преодолеть не так просто даже для меня, – вслух думает путник.

Путник проделывает последние шаги по мертвому лесу и движется к огромной стене, которая вырастает на его пути. Серая… а как же иначе? Стена тянется влево и вправо до самого

горизонта и дальше. Обходить бессмысленно. Ввысь тоже не перелезть. Будь в небе облака, стена непременно бы их проткнула, но облаков нет, а стена есть. Стена абсолютно гладкая, как яичная скорлупа. Нет ни единого выступа, словно она является единым монолитом. А может так оно и есть?

Путник вздыхает. Вот и понадобились остатки магической силы. Он концентрируется, делает несколько пассов руками и в сторону стены понеслась мощнейшая ударная волна. Волна, сметающая всё на своем пути, способная пробить даже стены Ассарея. Шелест поднятой волной пыли. Удар. Грохот и… ничего не происходит. Стена по-прежнему стоит на своем месте, а в ней не образовалось даже тонюсенькой трещинки.

– Неееееееееет – кричит путник.

Неужели всё зря? Он потратил столько сил и времени, столько терпел и работал, и всё это зря? В бессилии он подходит к стене и начинает со злостью стучать в неё кулаками, разбивая костяшки пальцев в кровь. У него больше нет маны, а соответственно нет и магических сил. Осталась только физическая сила тела, но этого явно недостаточно для преодоления порога. В отчаянии он продолжает стучать по стене.

– Почему? – спрашивает он себя. – Почему порог так высок? Что я сделал не так? Где же истинный путь?

– Он здесь, – слышится ответ из-за стены.

– Что? – поражается путник. – Ты меня слышишь? Кто ты? Как мне пройти?

А в ответ тишина. Лишь шелест ветра, разметающего пыль по серой земле.

– Ну, вот… Кажется, я сошел с ума! – безрадостно улыбается путник.

Он устал. Он садится, упираясь спиной в стену и смотрит на телегу, которую всё это время тащил за собой. На телеге громоздится огромная гора хвороста. Если он сейчас уйдет, то придется начинать всё заново. И потому он не решается уйти. Он ждет. Он не знает, что может произойти. Он знает, что здесь никогда ничего не происходит, но всё равно ждет.

За стеной слышится какой-то скрип, скрежет, визг давно не смазываемых механизмов. Стена позади путника начинает двигаться. Он опрометью подскакивает и с недоумением смотрит на стену, точнее теперь уже на ворота в этой стене. Оказывается всё это время он стучал в громадные ворота, которые просто не замечал. Ворота были столь велики, что казалось будто это и не ворота вовсе. Назвать ЭТО воротами смог бы только… да никто бы не назвал воротами такую большую дыру в стене. Это… Это же ого го! Путник замер в нерешительности перед этими исполинскими створками в неизвестность.

– И долго мы так будем стоять? – Спросил его кто-то.

Путник вновь впрягся в свою телегу и пошел через ворота. Как только он прошел стена за ним вновь сомкнулась.

Что-то изменилось. Путник прислушался к себе. Да, изменилось. Он почувствовал, что теперь не сможет уйти. Ни сейчас, ни через час, никогда. Он оказался заперт в этом сером мире. Очень медленно в нем стал зарождаться страх. Страх. Такой мерзкий, такой липкий, такой колючий. Страх!

Он знал о страхе всё и потому не видел в нем ничего плохого. В конце концов страх – это мощный защитный механизм сознания, которое одолевают сомнения, незнание и непонимание. Страх есть у всех. У кого-то он проявляется в большей степени, а у кого-то в меньшей. Если бы кто-либо заявил ему, что никогда не испытывает страха, то он бы только посмеялся над ним и тут же доказал бы обратное. Он твердо знал, что страху подвержены абсолютно все без исключения живые существа. Даже мертвые иногда подвержены этому всепоглощающему чувству. Не нужно бояться страха. Нужно бояться его отсутствия.