Правила игры

Мун Элизабет Зухер

План станции говорил о том, что когда-то это была одна из обычных на первых стадиях колонизации планеты лабораторий. В них производят на свет биологические виды, способные выжить в заданных условиях. Такие лаборатории существуют во многих колониях, но почему тогда эта заброшена?

Станция была четко разделена на жилые помещения работников и восемь рабочих подразделений, все они были герметично изолированы друг от друга. Три подразделения находились в одном крыле станции, пять в другом. Их шаттл пришвартовался под панелью солнечной батареи второго крыла.

В

самом сердце станции спал главный компьютер системы. Он спал уже несколько десятилетий по местному летосчислению. Периферия отключена, сенсоры тоже. Последние инструкции так и остались невыполненными. Если бы кто-то включил питание, компьютер приступил бы к их выполнению, хотя глубокий вакуум и воздействие радиации кое-что изменили в системе. Но он был в состоянии справиться с этой проблемой, в него вмонтирован сильный механизм самоустранения неполадок, предназначенный для работы в космосе, где может произойти любая неожиданность. Единственное, что не было предусмотрено, так это то, что в течение десятилетий он будет стоять без работы на заброшенной космической станции.

Когда включился свет, по всем проводам сложного механизма пошел ток. Соединения начали медленно, шаг за шагом, пробуждаться. Питание в сети означало, что на станции снова появились люди и, значит, включилась автоматическая система генерации питания самого компьютера, так как он был запрограммирован на бесперебойную работу. Потом заработали системы автопроверки механизмов устранения возникших неполадок. Доступ к некоторым активным функциям был заблокирован, так как вновь появившиеся люди могли быть и врагами. На всякий случай компьютер сразу же переходил в режим маскировки. Внешне никто бы не смог определить, что система работает, хотя на самом деле он мог изолировать непрошеных гостей и послать сигнал о помощи.

Пассивные сканеры собирали необходимые компьютеру данные. Двое людей, по всем параметрам женщины, в скафандрах женского покроя, которые обычно носят сотрудники станции, кодовые номера на костюмах соответствуют тем, что имеются в списке персонала, это скафандры аварийной эвакуации из лаборатории номер два. Компьютер осторожно включил функции проверки телеметрии скафандров, женщины ничего не заметили. Женщины не соответствовали профилю данных скафандров, но, по данным самого компьютера, он был отключен в течение нескольких десятилетий. Значит, эти сотрудники ему просто неизвестны.

Одна женщина, находившаяся у пульта управления, была занята запуском всех систем станции. Компьютер внимательно следил за ее действиями. Она неплохо знала, что нужно делать. Вторая обследовала коридор, ведущий во второе крыло. Компьютер настроил внешние сканирующие приборы, чтобы проверить, что делается вокруг.

Хэйзел вернулась к пульту управления.

— Свет включился по всему коридору. Невозможно заглянуть во все отсеки. Из тех, что я смогла открыть, одни были освещены, другие нет. Ты, видимо, включила главный рубильник.

Брюн кивнула и показала на приборы, следившие за освещением. Они показывали, что освещение включено

по всей станции, кроме помещений с автономными выключателями. Брюн подозвала ее к себе и показала на другие приборы. Хэйзел склонилась над пультом. Приборы показывали, что внутренний реактор станции работает только на сорок процентов былой мощности, солнечные панели тоже работали ниже номинала. Вероятно, причиной тому были повреждения, которые они видели снаружи, Брюн не удивилась. Но станция была спроектирована для проведения научных работ и производства определенной продукции, значит, того количества энергии, которое она может вырабатывать, в любом случае должно было хватить для восстановления систем жизнеобеспечения. Оставалось найти запасы воздуха.

С центральным отсеком все было понятно. Реактор постоянно выделял тепло, которое все эти годы поступало в систему окружающей среды, медленно выделявшийся воздух хранился под давлением. Но стоит ли переводить станцию на воздушное снабжение? Конечно, тогда им не нужно будет все время носить на себе кислородные баллоны, да и сами баллоны сохранятся. Но, включив подачу воздуха, они однозначно обнаружат свое присутствие. Да и взрыв станции, на который могли пойти враги, означал бы тогда мгновенную смерть.

Брюн все еще размышляла, как ей поступить, когда Хэйзел принесла ей наручный компьютер с речевой функцией… Брюн тут же схватила его. Обыкновенное соединение, она тут же подключила его к интеркому скафандра и нажала на кнопки. Она могла выбрать любой из предлагавшихся трех языков и двадцать шаблонных фраз. «Все в порядке», сказал компьютер металлическим мужским голосом с сильным акцентом. Брюн вопросительно посмотрела на Хэйзел.

— Я ничего не услышала, — сказала девушка. — Может, надо нажать на кнопку включения связи с другими скафандрами, она на шлеме.

Вот незадача. Брюн подбородком включила внутрискафандровую связь и одновременно нажала на кнопки маленького компьютера. «Все в порядке».

— Слышу! — закричала Хэйзел. — Может, найдем что-нибудь помощнее?

«Все в порядке». Брюн снова нажала на ту же кнопку. Потом она перепробовала все шаблонные фразы, чтобы убедиться, что можно говорить с помощью компьютера, и постаралась запомнить кнопки «Помоги!», «Опасность!». Одна из кнопок не воспроизводила никакой голосовой записи, а выдавала электронный звук определенной длины, наверное, какой-то идентификационный пароль для главного компьютера. Она нажала на эту кнопку, но только один раз.

Рядом с кнопками для шаблонных фраз на наручном компьютере были кнопки ввода других параметров. Брюн перепробовала их все.

— Работает? — спросила она у Хэйзел, но та покачала головой.

Главный компьютер ждал указаний, он принял сигнал авторизированного запуска. Вопроса «Работает?» не было ни в одном из вариантов его программ, но тут же автоматически включилась система обработки и перевода данных. Видимо, этот вопрос означал «Принял ли главный компьютер сигнал авторизированного запуска и готов ли к дальнейшему вводу параметров?»