Правила игры (фрагмент)
Шрифт:
– Ответ прост. Видите ли, господин Чрагэн, дело в том, что каждое повествование похоже на отдельную историю. Ее нельзя разрывать и подавать конец день спустя после того, как вы воспримите начало. Это только повредит, и н т е р е с н о , ч т о о н и м е л в в и д у , и к о м у м о ж е т п о в р е д и т ь " э т о "?
– Посему иногда наши сеансы могут длиться полдня, а иногда растягиваться на сутки. Все зависит от того конкретного эпизода, который я должен буду повествовать вам, чтобы во всей полноте описать историю ущелья.
С л и ш к о м г р о м к о с к а з а н о . Н е и с т о р и ю у щ е л ь я , а в с е г о л и ш ь е е м а
– Еще вопросы, господа?
– повествователь оглядел каждого из нас, убеждаясь, все ли в порядке.
– Вы говорили о знакомстве с башней, - это поднялась со своего места Карна.
– А что именно здесь есть? На что вы посоветуете обратить наше внимание?
– она снова очаровательно улыбнулась и села.
– Разумный вопрос, - довольно кивнул Мугид.
– Но, господа, я не стану рекомендовать вам что-либо конкретное. Ходите везде, где вам заблагорассудится, и смотрите. Конечно, за исключением тех комнат, куда вход посетителям запрещен.
– А каким образом мы узна ем об этом?
– спросил пожилой, с виду рассудительный мужчина в деловом костюме, с короткой стрижкой и гладко выбритым подбородком. Он сидел рядом с женщиной, чуть моложе его, с которой все время находился вместе - видимо, с женой.
– Узна ете, - неопределенно взмахнул рукой Мугид.
– Ну что же...
– сомневаясь, покачал головой вопрошавший.
– Не переживайте, господин Валхи рр, - успокоил его старик.
– Вам с госпожой Валхирр не грозит заблудиться или попасть в какое-нибудь тайное место, увидевший которое подлежит немедленному умерщвлению. Все будет в порядке.
Господин Валхирр натянуто улыбнулся. Я мысленно покачал головой: л и ц е з р е т ь т р и с о в с е м р а з н ы е у л ы б к и з а с т о л ь к о р о т к и й п р о м е ж у т о к в р е м е н и ! И е щ е м о л ч а щ и й Д а н к э н . В е с ь м а н а с ы щ е н н ы й д е н ь .
Мугид снова оглядел нас, словно воспитатель - малышей, раздумывающий, выпускать их гулять или же не выпускать. Мне его взгляд, откровенно говоря, не понравился, но удивляться этому было бы глупо - после вчерашних слов я вполне мог судить предвзято.
– Ну что же, господа, - резюмировал наш повествователь.
– Я прощаюсь с вами до ужина. Обедать, скорее всего, мы будем в разное время - когда кто пожелает. Просто приходите в Большой зал, а слуги позаботятся о вас. Впрочем, - добавил он, помедлив, - думаю, с ужином у нас выйдет точно так же. Поэтому до завтра, господа. Возможно, с некоторыми из вас мы сегодня не увидимся.
Я пожелал, чтобы это прежде всего касалось меня - совсем не хотелось лишний раз встречаться с этим человеком. На сегодня мне вполне должно было хватить Данкэна с его сумасшествием.
Тот уже вцепился клещом в рукав моей рубашки и волок прочь из комнатки. Я только и успел бросить прощальный взгляд на Карну и вымученно ей улыбнуться. Кажется, она не обратила на меня особого внимания, увлеченно беседуя с толстухой и господином Чрагэном. Н у в о т , е щ е о д н а у л ы б к а . П р о с т о д е н ь ф а л ь ш и в ы х у л ы б о к ! Т о л ь к о К а р н а в о в с е й н а ш е й к о м п а н и и и у л ы б а л а с ь о т к р ы т о , б е з з а д н и х м ы с л е й . Н а в е р н о е .
Данкэн стоял рядом, дрожа всем телом, словно загнанный конь. Не вызывало сомнений то, что он тяжело болен. Больше
– Простите мне мое поведение, но вы долж... прошу, выслушайте меня. А до тех пор ничего не говорите.
П о л н о , д а Д а н к э н л и э т о ?!
– Пойдемте, - он так и не выпустил рукав моей рубашки. Я подумал о том, что после сегодняшних приключений ее придется сменить - мятые рукава всегда вызвали у меня легкое отвращение.
Стоило мне воздеть кверху брови и открыть рот, чтобы просто спросить, куда же он намеревается идти, как журналист побледнел и затрясся пуще прежнего.
– Умоляю, молчите!
Я запихнул вопрос подальше, в самый темный уголок кармана памяти, и поинтересовался у самого себя - с какой стати вообще все это делаю. Ответ оказался до банального прост: мне было интересно.
Поэтому я пообещал себе сдерживаться и пошел вслед за Данкэном, ведомый им, словно хозяин - большой и непослушной собакой.
К моему удивлению, наш путь лежал к входной двери. Журналист повернул ручку, и дверь открылась, выдохнув на нас волну свежего прохладного воздуха. Кто-то из гостей оглянулся, чтобы выяснить, почему стало холоднее, но мы уже были снаружи, и дверь захлопнулась, оставляя позади тепло и уют гостиницы (весьма, кстати, относительный).
– Так в чем же дело?
– не выдержал я, когда мы остались вдвоем. Сильный ветер мгновенно растрепал все волосы на голове и надул рукава рубахи.
– Какого демона?..
– Помолчите!
– умоляюще вскрикнул Данкэн.
– Помолчите и дайте мне сказать!
– Так говорите же!
– прорычал я.
Журналист моментально уставился на меня выпученными глазами; в следующую секунду его словно прорвало. Он говорил непрестанно - примерно так барабанит по клавиатуре профессиональная машинистка.
– Снова! Вы видите, это началось снова! Конечно, я сам виноват. Я довел вас. И ведь знал же, что делаю, но не продумал все до конца. И вот теперь сызнова. Это началось с самого утра - помните, я не пришел на завтрак и ждал вас всех уже внизу. А знаете, п о ч е м у я не пришел? Отнюдь не из-за того, что не был голоден или постился. Нет! Я просто н е м о г прийти. Слышите! Я проснулся рано утром, оделся, совершил свой утренний туалет, а потом подошел к двери комнаты с твердым намерением выйти оттуда и попасть в Большой зал. Что, вы думаете, со мной произошло? Я не мог двинуться с места! Да-да, я не шучу и не оговариваюсь! Я не мог двинуться с места. Но стоило мне только развернуться и направиться к кровати, как мое тело снова начало слушаться меня. Я попробовал еще раз выйти из комнаты. (Самое интересное, что этим утром я уже покидал ее, когда посещал отхожее место). Прежде мне это удавалось, но теперь, как только я приблизился к двери, все мышцы мои снова отказались повиноваться. И так несколько раз. В это время пришел слуга и спросил, буду ли я завтракать. Кажется, я ответил что-то крайне грубое, но - поймите меня!
– я был растерян и даже испуган. Мне совсем не улыбалось провести остаток своей жизни в этой растреклятой комнатушке. И вот тут-то я вспомнил наш вчерашний разговор. Помните, вы сказали "надеюсь, за завтраком мы с вами не увидимся"?