Правила бунта
Шрифт:
— Не переживай, чувак. Они смогут сшить тебя обратно, — бросает Рэн через плечо, но говорит это не слишком убедительно. Он ухмыляется, как сам дьявол.
— Я не хочу искалеченный член, парни. Не могу разгуливать с франкен-членом в штанах. Если они не смогут снова сделать его красивым, скажите, чтобы они просто дали мне умереть. Я не хочу никаких крайних мер. Подпишите отказ от реанимации, если вы…
Оба парня в передней части машины начинают выть от смеха, и я понимаю, что, возможно, немного преувеличиваю. Хотя. Они могли бы быть немного более участливыми.
— Придурки. Ни один из вас, ублюдков, не знает, каково это — просто… просто поранить,
Пакс воет еще громче.
— Боже, с акцентом это звучит еще смешнее.
Рэн прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть улыбку и взять себя в руки. Делает доблестную попытку придать чертам своего лица серьезное выражение, но с таким же успехом он мог бы и не беспокоиться — в его глазах все еще танцуют смешинки.
— Расслабься, чувак. Уже въезжаем на стоянку. Мы позаботимся обо всем в мгновение ока.
Маунтин-Лейкс, штат Нью-Гэмпшир — крошечный городок, примостившийся высоко на холмах государственных лесных угодий Блэк-Маунтин. Ввиду крошечного размера поселения и его непрерывно сокращающегося населения, больница здесь также крошечная. Честно говоря, это чудо, что здесь вообще есть больница. По идее здесь должны бы быть только пункт неотложной помощи или пресловутый кабинет терапевта, но, похоже, сегодня госпожа удача улыбается мне и моему искалеченному члену. Я обращусь к хорошему врачу, и они смогут исправить эту ужасную генитальную несправедливость.
Как только Пакс припарковывается, Рэн помогает мне вылезти из машины. Пакс стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, лицо искажено гримасой боли. В этом вся штука травмы члена — все мужчины сочувствуют и стонут в агонии, когда происходит что-то подобное, потому что так легко представить, что это твое барахло покалечено. Один парень в футбольной команде случайно получает удар по яйцам, и вся команда, бл*дь, это чувствует.
Мне приходит в голову, что я ковыляю через парковку в одних трусах, прижимая к промежности кухонное полотенце — очень недостойно, совершенно лишено приличий — но приличия сейчас меня волнуют меньше всего.
Проходим через раздвижные двери.
Через зияющее пространство линолеума.
Обходя полосу препятствий из шатких, разномастных деревянных стульев, которые составляют зал ожидания.
И вот мы трое стоим перед широко раскрытыми глазами медсестры, на которую это не произвело никакого впечатления. Маленький пластиковый бейдж, приколотый к ее бледно-голубой форме, показывает, что ее зовут Тара.
Она выгибает бровь, глядя на Рэна. Они всегда так делают — предполагают, что именно он отвечает за нашу разнобойную, причудливую компанию. По сути, они не ошибаются. Просто не совсем правы. Ее взгляд падает на скомканное окровавленное полотенце, которое я все еще прижимаю к ране.
— Пылесос?
— Нет! Никакого пылесоса! Какого черта, леди! — Если мой голос звучит немного возмущенно, то это потому, что так оно и есть. Эта ситуация уже достаточно унизительная. А теперь женщина среднего возраста думает, что я какой-то ненормальный, который сует свой член в электрические приборы? Черт возьми, кто-нибудь, пристрелите меня сейчас же.
Как хищная кошка, Пакс прислоняется к посту медсестры, опершись локтем о стойку. Люди иногда узнают его, когда мы выходим на публику. В последнее время парень работает моделью в крупнейших модных домах, и большинство публикующих его редакций — международные компании. Но эта медсестра, похоже, его не узнает. Она вскользь смотрит на него, а Пакс едва
— У нас тут небольшая дилемма, — мурлычет Пакс. — Наш друг... — он смотрит в потолок, — мылся и поранил кое-что жизненно важное. А теперь, как видите, тот истекает кровью из своего любимого органа. Мы надеялись, что вы, ребята, сможете что-нибудь с этим сделать.
Тара медленно вытаскивает фотографию жутко пушистого кота из-под зажима планшета и убирает ее в ящик, подальше от лишних глаз. Позже она будет удивляться, почему это сделала. Для нее это не будет иметь ни малейшего смысла. Но я знаю, почему это произошло. Женщина любит этого кота и сделает все, чтобы защитить его. Он, во всех смыслах и целях, так же важен для этой медсестры, как дитя ее плоти и крови. Примитивная, животная часть ее мозга распознала Пакса как опасное существо, и ее первым инстинктом стало защитить своего ребенка, чтобы это острозубое чудовище не попыталось его съесть.
Женщина хмурится. Протягивает мне через стойку скрепленный степлером документ.
— Заполните это и принесите сюда, когда закончите.
Справа от меня Рэн качает головой.
— Сначала лечение. Документы потом, леди.
Некоторое количество обаяния сейчас не помешало бы. Теплая улыбка и какой-то затяжной зрительный контакт, скорее всего, сразу же отправили бы меня к врачу. Пакс не знал бы, как очаровать кого-то, даже если бы от этого зависела его жизнь. Рэн вполне способен включать харизму, когда прибывает в подходящем настроении, но такое настроение его редко посещает. Он самый упрямый и конфронтационный человек, которого я когда-либо встречал, и скорее, попытается запугать эту женщину и заставить ее подчиниться, чем изберет более легкий и приятный путь. К несчастью для меня, я являюсь самым очаровательным членом нашего общества, состоящего из трех человек, но сейчас не в том положении, чтобы флиртовать с Тарой. Не с воображаемым голосом моего члена, вопящим во всю мощь своих воображаемых легких о помощи. Это чертово чудо, что я вообще еще стою на ногах.
Тара смеряет Рэна злобным взглядом.
— Нам нужно знать историю его болезни. Аллергии. Прошлые травмы. Подобного рода вещи. — Она медленно произносит каждое слово, как будто думает, что он немного тугодум и, возможно, не сможет понять, что та говорит. — Мы также должны убедиться, что у него есть стра…
— Если ты скажешь «страховка», да поможет мне бог, я разнесу здесь всю мебель, — рычит Пакс. — Если кто-то ранен и страдает, ему нужно помочь, прежде чем вы, стервятники, убедитесь, что ваши карманы будут набиты.
Тара вздыхает. Порыв воздуха звучит так, словно он поднялся из подвала ее усталой души.
— Посмотри внимательно. Я — медицинская сестра. Я не набиваю карманы ничем, кроме неоплаченных счетов, приятель. А сейчас ты хочешь стоять здесь и спорить о коррумпированной системе здравоохранения, которую я абсолютно не в силах исправить? Или хочешь сесть вон там и помочь заполнить эти формы, чтобы мы могли зашить пенис твоего друга? — Она мрачно смотрит ему прямо в глаза.
Пакс сверкает зубами, выхватывая бумаги и наклоняясь через стойку, чтобы взять одну из ее ручек — блестящую, золотистую с розововолосым троллем, прикрепленным на конце.