Правила бунта
Шрифт:
— Не надо. Не плачь, Стелла, — шепчет он.
Я сердито вытираю слезы, склоняя голову. Надеюсь, никто этого не заметил.
— И что бы ты предпочел, чтобы я сделала? Мне снова закрыть рот и продолжать страдать в тишине? Я думала, это то, что тебе нравится. Девушка, которую ты поставил на колени. Разве тебе не нравится, когда девушки плачут из-за тебя? — Особенность таких ядовитых снарядов в том, что они причиняют вам боль на выходе так же сильно, как и человеку, в которого вы их направляете.
Я сдерживаю рыдание в
— Ну что? Ответь на вопрос. — Мне нужно знать. Все это время я пыталась утешить себя сознанием, что то, что Дэш сделал в той обсерватории, говорило о его собственной сломленности, а не о моей. Но я никогда не была уверена. Нити всего этого никогда не сплетались правильно. Все так запутано и намешано, и впервые я хочу услышать, как он говорит правду. Он многим мне обязан.
Дэш делает глубокий вдох и откидывает голову на спинку дивана, чтобы посмотреть на меня.
— Сила — это пьянящая, вызывающая привыкание вещь, Стелла. Она развращает даже лучших людей, а я даже близко не был хорошим. Я был низшим из низших. Захват власти и господство над другими заставляли меня чувствовать, что я контролирую ситуацию. С тобой я узнал, что истинная сила — это доверие. Партнерство. Уязвимость. Доброта. Дружба. Ты показала мне все это. Ты спасла меня от жизни, пойманной в уродливый, порочный круг, который никогда не сделал бы меня по-настоящему счастливым. И за это я всегда буду благодарен тебе. Мне никогда не хотелось, чтобы ты плакала. Я хотел любить тебя, и до сих пор люблю.
Звенит звонок, разрывая воздух, и Дэш встает на ноги.
— Пакс скоро планирует еще одну вечеринку в нашем доме. Ты должна попытаться отговорить Элоди от похода туда, если сможешь. И как бы мне ни хотелось увидеть тебя там, Стелла, вероятно, будет лучше, если ты тоже останешься в стороне. — Он направляется к выходу, его плечи покорно опущены. Однако держится прямо. Гордо. Но на этот раз я думаю, что не его высокомерие держит его спину прямо. Думаю, это своего рода облегчение.
ГЛАВА 45
ДЭШ
Я думал…
Не знаю, о чем, черт возьми, я думал.
Я решил, что если позволю ей порвать меня в клочья, то почувствую себя лучше. Что если стану свидетелем ее гнева, безразличия или отвращения, то почувствую себя виноватым, и тогда мне будет легче перестать думать о ней. Очевидно, что это не так. Всю следующую неделю я проживаю, как зомби, едва осознавая окружающий мир.
Я много думаю о своих ошибках и понимаю, насколько был глуп. Рэн влюблен в Элоди Стиллуотер. На его день рождения мы пролетели через пол мира и избили ее отца до полусмерти из-за ужасных вещей, которые он с ней сделал. Рэн раскрыл свои карты, когда попросил Пакса и меня помочь ему в этом. Он не побоялся, потому что глубина его чувств
Я должен был сделать то же самое для Карины.
Должен был поставить ее выше всего остального. Должен был лелеять ее больше всего на свете, включая мою дружбу с Паксом и Рэном, потому что Кэрри этого заслуживает.
Скрывая наши отношения, я говорил себе, что защищаю ее, но теперь столкнулся с фактами. Мне было страшно.
Я был жалким трусом.
Что бы я только не отдал, чтобы вернуться в прошлое и все исправить. Сделать все правильно с первого раза. Взгляд в прошлое — та еще сука.
Вместо того, чтобы исчезнуть со временем, единственное прекрасное воспоминание о том, как я был с Кэрри в моей спальне в Бунт-Хаусе, усиливается. В течение нескольких недель я разрываюсь между одержимым сочинением музыки о ней и отказом от своего инструмента, оставляя его нетронутым. Пианино стоит в углу, задумчивое и угрюмое, осуждая меня своим молчанием. Доходит до того, что я не могу задерживаться в четырех стенах своей комнаты, не испытывая сокрушительной боли в груди. Я часто сплю на диване в гостиной, а когда просыпаюсь, еду в Маунтин-Лейкс, беру свой ноутбук в «Вопящий Бин», чтобы выполнять свои задания где-нибудь подальше от дома.
Я также наслаждаюсь недовольными косыми взглядами официантов, которые, похоже, любят Кэрри и очень ненавидят меня. Их презрение — еще одно достойное наказание за мои преступления.
В пятницу я занимаюсь в кабинке в задней части закусочной, когда чувствую, что кто-то подошел к моему столику. Думая, что это Джаззи, официантка, которая ненавидит меня больше всего, я не отрываю взгляда от экрана. Но оказывается, это кто-то гораздо более неожиданный.
— Эй, парень! Дэш, верно? Бывший Кэрри?
Я отшатываюсь от этого парня, физически и морально. Ударяюсь плечом об подоконник в процессе и Андре извиняюще смеется.
— Эй, извини, чувак. Я не хотел подкрадываться к тебе.
Парень думает, что напугал меня. Он понятия не имеет, что само его присутствие для меня так же болезненно, как клеймо.
— Я Андре, помнишь? Мы познакомились на вечеринке? Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?
Я смотрю на него с ужасом на лице, но парень похоже ничего этого не видит. Он проскальзывает в кабинку напротив меня, ставит перед собой чашку кофе навынос и улыбается мне.
Вау. Совершенно не обращает внимания. Впечатляюще.
— Как дела, чувак? — Он обхватывает руками чашку кофе.
— Отлично, — натянуто говорю я. — У меня все отлично. Спасибо, что спросил.
— Круто. — Парень кивает.
Уже официально пришла весна, но сегодня все еще достаточно холодно и снежно — последний шквал, прежде чем температура поднимется и полевые цветы начнут расти по всей горе. Андре наблюдает за крошечными белыми пятнышками, кружащимися в неподвижном воздухе через стекло.