Правила боя

Седов Б. К.

– Ментов вызывает? – спросил я у Шахова.

– Врача.

– Думаете, уже пора?

Шахов улыбнулся:

– Думаю, давно пора. Дело в том, что сегодня неприемный день и без разрешения доктора он не может нас пропустить к больному.

Вскоре на дорожке между мандариновыми деревьями появился молодой мужчина, почему-то не в белом халате, а в обычном костюме, с пластиковой биркой на кармане пиджака.

Между доктором и Шаховым завязалась оживленная беседа, закончившаяся показом удостоверения. Врач взглянул на обложку с белоголовой птицей

и начал энергично кивать головой. После этого они прошли в будку, где Шахов стал писать какую-то бумагу. Закончив, они вышли, и доктор с бумагой пошел в лечебницу, а Шахов – ко мне.

– Расписку написал, – объяснил он мне. – Сейчас больного выдадут.

– А он – ничего, не буйный?

– Не буйнее нас с вами. Трупов на его совести, во всяком случае, нет…

Похоже, он думает, что капитана Бахтина замочил я.

На дорожке показался врач, беседующий о чем-то с восемнадцатым маркизом Брокберри.

Маркиз демократично подал руку мне и Шахову. Мы не спеша пошли к машинам. Шахов что-то говорил Рингкоутеру, тот рассеянно слушал, трогал на ходу мандариновые ветки и улыбался.

– Из России? – оживился Рингкуотер и снова подал мне руку. – Я рад, я был в России.

– Давно? – вежливо поинтересовался я.

– Давно, – подтвердил он. – Я был бизнесменом и был в России. Нефть.

– А, черное золото…

– Да, да! Золото! Money!

Он опять замолчал, и не сказал ни слова уже до самого паркинга. Там, увидев машины снова обрадовался, подошел к «форду», потрогал горячее от солнца железо кузова, потом понюхал руку и улыбнулся.

Мы расселись по машинам, маркиз сел между мной и Шаховым в фермерский «форд», мы поехали осматривать достопримечательности Окалы.

До владений мистера Рингкоутера мы добрались за сорок минут. Сначала на федеральной трассе, ведущей из Окалы куда-то на юг полуострова, появился огромный щит с изображением старинного замка, что привело восемнадцатого маркиза в необычайное возбуждение. Он начал хватать меня руками, показывая на щит и собственную грудь, и что-то лопотать по-английски. Я осторожно отбивался, кивал головой и время от времени говорил: – Йес! Потом мы свернули на боковую дорогу, по обеим сторонам которой стояли такие же щиты, только поменьше, и таблички, извещающие проезжающих, что они пересекают границу владений мистера Рингкуотера. Глаза восемнадцатого маркиза увлажнились, он опять положил руку на мое колено и сказал:

– It's my land!

Я кивнул и осторожно погладил его по руке, но маркиз, похоже, этого не заметил. Он вертел головой, смотрел на какую-то жесткую траву, что росла по обе стороны дороги и, не скрывая своих чувств, плакал.

Вскоре показалась большая асфальтированная площадка для парковки автомобилей, а по другую сторону дороги высилось огромное сооружение из стекла и бетона, своими очертаниями напоминающее замок Бульворк-кастл. Маркиз опять заговорил, на сей раз обращаясь к Шахову.

– Он говорит, что раньше здесь было много народа, постоянно играла музыка, люди приезжали и уезжали,

водители трейлеров специально останавливались, чтобы пообедать, очень хорошая и недорогая кухня. Мистер Рингкуотер сам отбирал девушек, которые обслуживали посетителей, он любил, чтобы девушки были только красивыми и… – Шахов что-то переспросил у маркиза, – и доступными. Мистер Рингкуотер в молодости сам водил большие грузовики и знает, как молодому мужчине не хватает женской ласки…

Рингкуотер внимательно слушал, всматриваясь в наши лица, Шахова и мое. Я стремился выразить лицом максимум согласия и понимания, особенно одобрив последнюю фразу о больших грузовиках и женской ласке. Маркиз это понял и опять принялся дружелюбно похлопывать меня по колену.

К счастью, мы в это время уже въехали на парковку и остановились в небогатой тени мандариновых растений. В воздухе пахло болотом.

Вышли из машин, размялись и устроили маленькое совещание.

Еще в дороге я все обдумал, оставил возможность внести поправки на месте, поэтому говорил быстро и точно. По своему афганскому опыту знал: чем больше уверенности в словах командира, тем спокойнее чувствуют себя солдаты. Никаких слов, вроде «может быть», «если», «вероятно» – только четкая, конкретно поставленная задача.

– Капитан Сажин, вы с бойцами и маркизом остаетесь в лесочке на краю болота. Держитесь так, чтобы видеть нас, но чтобы вы сами были не видны. Я с мистером Шаховым и братвой иду на экскурсию в замок. Вы приходите на помощь только по сигналу ракеты. Мы берем с собой пистолеты и ножи, остальное – в сумках.

Братва усиленно кивала похмельными головами.

– Сажин, возьмите кого-нибудь из своих и проверьте стекляшку. На месте арабов я бы оставил там сторожа.

Сажин кивнул одному из своих бойцов и прогулочным шагом направился к стеклянному подобию замка Бульворк-кастл.

Через пару минут они появились в дверях, бережно поддерживая под руки черноволосого мужчину, от которого за версту несло исламом.

– Знает кто-нибудь арабский? – на всякий случай спросил я.

– Я знаю, – из «есауловой» братвы вышел похожий на немолодого подростка мужчина с азиатской внешностью. – Я – узбек. И погоняло у меня – Узбек, и родился под Ташкентом. Учился, недолго, правда, в медресе в Самарканде, немного говорю по-арабски.

И тут же спросил что-то у пленного.

Тот ответил коротко, зло, вроде бы помянул Аллаха.

– Не будет он говорить, – перевел Узбек. – Фанатик, ети его мать!..

– Упакуйте его понадежнее, и возьмите с собой, в лесок.

Сажинские ребята подхватили пленного фанатика под руки и потащили в сторону болота. Мы потянулись следом.

– А нам чего делать? – почти хором спросили Феодор, Василий и Костя-программист.

– Оставайтесь с Сажиным, – сказал я. – Хотя – нет, Феодор, с нами пойдешь.

– Слава те, Господи! – Феодор истово перекрестился. – Послужу истинной вере, видит Бог, послужу! – и снова радостно осенил себя крестным знамением.