Правила боя. Колдун

Московкина Анна

Смерть отлично рвет связи. Хотя именно эта связь чуть не утянула его вслед за Леттой. Может, в самом деле, было лучше умереть?

– Тебя не учили стучаться?

– Было дело. Да забылось.

– Как дела в столице?

– Хотят тебя.
– Велор сел в свободное кресло.
– Ильма прибыла неделю назад, требует крови. Говорит, что оппозиция виновата не меньше остальных магов.

– Ильма требует не крови, а власти.

– В столице поговаривают, что некий чародей, устроился в Луарскую высшую школу на пост преподавателя стратегии, и за месяц подсидел главу кафедры. Чародея зовут Ивен. Не твой племянник?

–

Откуда мне знать? - раздраженно бросил Майорин, натягивая сухую рубашку, влажная кожа липла к ткани, и колдун запутался в рукавах.

– Принял бы предложение. Будешь пить и охотится. Как это делают многие при дворе.

– А если я не хочу ни пить, ни охотится?
– донеслось из глубины рубашки, потом из ворота показалась всклоченная голова.

– Заведешь себе армию любовниц.
– Засмеялся эльф.

– И надолго меня хватит?

– На год, может на полтора. Потом ты протрезвеешь, отдышишься и бросишься наводить свои порядки на вверенной тебе территории.

– Боюсь, я начну делать это уже спустя седмицу.

– Это плохо?

– Скажи мне, друг, а много ли твоего интересу в моем приближении к трону?

– Немало. Тебе понадобится личная охрана - раз, тебе понадобится каратель - два, может, найдется и три, если подумать.

– Всем выгодно.
– Колдун хмыкнул.
– Так что там за сплетни про Ивена? Как устроился? С кем живет?

– Не выяснял.

– Врешь.

– С какой-то бабой живет. Ничего примечательного. Травница. А чего спрашиваешь?

– Любопытства ради. Горан еще здесь?

– Здесь, его отпоили горячим вином, так трясло беднягу после вашего разговора.

– Все дождь. Наверное, промок.

Но Горан не только опустошал орденские погреба, оборотистый архимаг, разозлившись на строптивого колдуна, решил задействовать то, что в Инессе называли оружием полной силы. И хотя колдуны имели в виду заклинания той мощи, что опустошает единым залпом весь резерв, а при необходимости вырывает часть жизненных сил, здесь, в случае политической деятельности, архимаг призвал силу из высшей власти. И на ужин, на первый взгляд беззаботные и доброжелательные явились Редрин Филин и Владычица Инессы Ильма. Колдун, пережевывающий на левой стороне челюсти кусок жареной баранины и гневающийся на правую, лишенную части зубов, чуть этой самой бараниной не подавился. Ильма, величественно лаская длинным подолом болотного платья не слишком чистые орденские полы, проплыла к свободному месту за длинным столом, дождалась, пока подскочивший не ниже Майоринова Велор не отодвинет ей стул, и основательно уселась, всем видом сообщая, что не встанет, не услышав согласия от упрямого колдуна. Государь сел сам, по-хозяйски окинул стол, снял с пояса нож и весьма точно насадил на него кусок тушеного мяса. Молоденький паренек, прислуживающий за столом, ничему не удивляясь, сбегал на кухню за тарелками и приборами, а потом с раскрытым ртом наблюдал, как изящно воспарившая тетеревиная нога перемещается к владычице. Вино с хлюпаньем убыло в кувшине и прибыло в кубках. Государь кивнул. Дождавшись запоздавшего куска хлеба, владычица принялась есть.

Единственным, кто сохранил лицо невозмутимым, сдержавшись от глупой гримасы полной растерянности, являлся Горан, чья мина исполнилась восхищенным злорадством. Первым в себя пришел Велор, он поприветствовал незваных гостей и вежливо осведомился, как те

добрались.

– Если вы спрашиваете о качестве нашего путешествия, то сносно. Если о методе, - тут она промокнула губы салфеткой.
– Посредством портального переноса. Впрочем, вы и без меня об этом догадались. Так же вам известна цель.

– Ильма! Ред!
– Майорин отшвырнул нож в сторону, хотя хотелось метнуть во Владычицу или в брата. Он еще не решил.

– Предпочту, чтобы ты выражал свое негодование наедине. Не предложишь нам пройти в более уединенное место?
– сказал Редрин.

– Предложу.

– Только сначала я доем.
– Сообщил государь, нанизывая на нож еще один кусок.

 Несмотря на смену исполнителей, песня была та же. В этот раз Майорин ее мужественно выслушал от начала и до конца, не раскрывая рта. Колдун все больше чувствовал себя сказочно красивой девственницей, растлить которую рвалось полгорода, поспорив при том между собой на городскую казну.

В отличие от архимага Редрин и Ильма говорили спокойно, лишь владычица изредка выдавая покачивающейся ногой нетерпение. Майорин сидел беспощадно немой и наблюдал, как нога все ритмичней движется вверх-вниз. Дослушав до конца, колдун вымолвил только одно слово:

– Нет.

– Почему?
– искренне удивился Редрин.

– Не могу, не хочу.

– Ты не ребенок, Майорин, хотя ведешь себя схоже. Тебе простили отказ от поста архимага двадцать лет назад, но сегодня дело намного серьезней. Сегодня дело не в твоем личном интересе...
– Теперь Ильма, важно, вкрадчиво.

– Я знаю, в чем дело. И знаю, что Раддарт уже занимает это место. Оно ему подходит.

– Ответь мне почему.
– Приказала Ильма.

Колдун нахмурился.

Как объяснить то, что не можешь осмыслить сам? Только чувствуешь, что так лучше.

Где найти слова, если в голове проносятся только размытые образы, мало похожие на мысли?

И только в глубине разума, зазвучит тихий издалека доносящийся голос. Яростный крик, раздосадованной девушки, так отважно стремящейся доказать ему...

Что?

– Я не хочу ни за кого решать.
– Ответил он.

Долго Ильма смотрела в его лицо.

Майорин сидел, мысли подхлестнутые криком обретали плоть слов, выстраивались в предложения, наполненные смыслом. Смыслом, имеющим значение только для него.

Велор рассказал обо всем, произошедшем в Вирице, пока колдуны штурмовали Цитадель. О замыслах Орника Мадеры, о действиях Горана Вирицкого, о поведении Редрина Филина.

И всё это Майорину не нравилось. Выслушав, он чувствовал себя выпачканным в экскрементах такой вони, на которую был способен только человек. И он не хотел вступать в этот дворцовый свинарник. Слишком был брезглив.

– Что намереваешься делать дальше?
– спросил его брат.

– Исчезнуть.
– Улыбнулся колдун.

– Что ж.
– Ильма встала.
– Думаю, вы хотите поговорить?

– Да.
– Редрин тоже встал.
– Прогуляемся.

Они вышли на стену, где давеча его воспитывал Горан. Дождь кончился, стена лоснилась драконьей чешуей, вечерний свет играл на камнях-чешуйках. Майорин поглядел на восток. Было странно. Когда находишься так далеко от Урмалы, и Инесса и Цитадель оказываются в одном направлении. И Вирица тоже. Всё вместе: дом, школа жизни, враг, горе - просто слилось в единое. В прошлое.