Праведники Меча
Шрифт:
— Я как раз думал о том же! Сдайся, Лет, пока у тебя есть такая возможность.
— Замок у меня в руках! — парировал Лет. — И подкрепление уже идет. Почему бы тебе не удалиться, как умненькому предателю? И забери с собой эту банду варваров.
— Оглянись вокруг, Лет, — сказал Ричиус. — У нас больше двухсот человек, и они уже уничтожили два отряда твоей кавалерии. — Он указал на шеренгу всадников на дворе. — Ты хочешь, чтобы и этих постигла та же участь? Потому что я не сомневаюсь: Пракстин-Тар с удовольствием тебе это
— Сдайся! — подхватил Алазариан. — Пожалуйста. Ричиус прав. Тебе не победить.
— И если я сдамся, то, что со мной будет? — спросил Лет. — Меня подадут на ужин этим дикарям? Нет уж, спасибо, мальчик.
— Твоя судьба будет лучше, чем та, которую ты устроил моей матери! — вскричал Алазариан. — А теперь сдавайся: это твой единственный шанс.
Казалось, Лет обдумывает его предложение. На крыше лучники дожидались его приказа, целясь в противников. Всадники на дворе крепче сжали свои копья. Алазариан с ужасом смотрел на эти приготовления. Вид Лета пробудил в нем что-то черное. Внезапно он снова оказался в том чулане — маленький мальчик, рыдающий после жестокой порки.
— Я буду разговаривать только с Алазарианом, — неожиданно объявил Лет. — Если уж я должен сдаться, то я хочу говорить с моим сыном.
— Даже и не думай! — крикнул Джал.
— Ты сдашься без всяких условий, — заявил Ричиус. — Иначе я отдам приказ идти на штурм.
— И сколько, по-твоему, тебе придется сражаться за замок, Шакал? Может, численное преимущество и за тобой, но позиционное — на нашей стороне. — Он указал на крышу, где устроились лучники. — Неужели тебе хочется видеть, как будут погибать твои товарищи?
— Если хоть один из лучников пустит стрелу, мы хлынем на замок и захватим его, — предостерег его Ричиус. — И тогда здесь просто не останется живых, которые могли бы сдаться.
— Алазариан, — спросил Лет, — ты придешь говорить со мной?
— Нет, он не придет! — крикнул Джал.
Лет вздохнул.
— Ну же, мальчик. Не будь таким трусом!
Это обвинение вывело Алазариана из равновесия. Он стиснул зубы. Лет наблюдал за ним. Не дав Ричиусу времени отказать Лету, Алазариан повернулся и сказал:
— Я хочу это сделать.
— Что?! Алазариан, нет!
— Но я хочу, Ричиус, — настаивал Алазариан. — Пожалуйста, разреши мне.
— Зачем? — рявкнул Джал. — Алазариан, не глупи!
— Это не глупость! Разрешите мне подняться туда и поговорить с ним. Может, я смогу убедить его сдаться.
— Нет, Алазариан, — возразил Ричиус. — Джал прав. Он просто хочет использовать тебя как заложника, чтобы ему было из-за чего торговаться.
— Алазариан! — подозрительно окликнул его Джал. Священник переменился в лице. — Что ты задумал?
— В каком смысле?
— Ты что-то придумал. Я это вижу. Что именно? Алазариан мрачно улыбнулся.
— Джал, я должен это сделать. Не надо меня расспрашивать, ладно?
— Алазариан, о чем, к черту, идет речь? —
— Это так, — согласился Алазариан. — У нас нет времени. Так что не надо со мной спорить. Просто пустите меня туда.
— Не пущу! — отрезал Ричиус. — Ты глупишь...
— Нет, — неожиданно сказал Джал. — Пусть он идет. — Что?!
Джал прикоснулся к плечу Алазариана.
— Ты уверен?
Алазариан был отнюдь не уверен, но все же кивнул: — Да.
— Тогда мы все объясним Пракстин-Тару. Иди с Богом, сын мой.
— Джал! — возмутился Ричиус. — Что тут, к дьяволу, происходит?
Джал повернулся в сторону балкона и крикнул Лету:
— Хорошо, ублюдок! Он придет с тобой поговорить. Но если у него хоть один волос с головы упадет, я с тебя живьем шкуру сдеру!
Элрад Лет расхохотался.
— Какая богобоязненная мысль, поп! — Он махнул рукой, приглашая Алазариана. — Иди, мальчик. Никто ничего плохого тебе не сделает. Даю слово.
Слово Лета ничего не значило, но Алазариан все равно направился к замку, отделившись от своих спутников. Его конек рысью въехал на двор. У себя за спиной он слышал протесты Пракстин-Тара.
Алазариан сам не знал, понимает ли он, что делает, однако им двигала потребность в последний раз встать лицом к лицу со своим так называемым отцом. При приближении к замку все воспоминания детства нахлынули на него: нежный голос матери, резкие, оскорбительные слова Лета, темнота чулана, безжалостные удары ремня... Воспоминания внезапно стали непреодолимыми — и они гнали его вперед. Всадники во дворе расступились, пропуская его к замку. Впереди открылись двери, и оттуда выглянул кто-то из слуг.
— Слезайте с коня, юный господин Алазариан, — велел чей-то голос. Алазариан узнал Барта, делопроизводителя Лета. — Правитель хочет, чтобы все было мирно.
Алазариан спрыгнул с Летуна. Оставив конька во дворе, он направился к дверям. Барт поспешно увел его в замок.
— Ваш отец ждет вас наверху, — сообщил он, снова закрывая двери. — Пожалуйста, не делайте ничего, что разгневало бы его.
Алазариан прошел через прихожую к парадной лестнице. Барт следовал за ним по пятам, что-то нервно приговаривая. Однако у лестницы делопроизводитель замолчал. На верхней площадке стоял Элрад Лет, с кривой улыбкой смотревший вниз.
— Здравствуй, Алазариан.
Алазариан неприязненно посмотрел наверх.
— Здравствуй, правитель.
— Как это? Ты больше не желаешь называть меня отцом? Или Праведники Меча так успешно настроили тебя против меня?
— Им не нужно было ни в чем меня переубеждать, — насмешливо бросил Алазариан. — Я сам знаю, кто ты.
Он посмотрел по сторонам. Похоже, было, что вся прислуга замка наблюдает за ним, прислушиваясь к его словам.
— Ты хотел поговорить об условиях сдачи? — спросил он. — Так давай говорить.