Праведник

Ловелл Л. П.

Потирая переносицу, я закрываю глаза, борясь с головной болью, которая теперь давит на глаза.

— Девчонка.

Я опускаю руку и смотрю на него сквозь прищуренные глаза.

— Девчонка?

— Один из моих бывших коллег обратил на нее мое внимание, — сунув руку в карман, он достает коричневый конверт и протягивает мне. Я разворачиваю бумагу, обнаруживая внутри стопку банкнот, примерно десять тысяч фунтов. Достаточно взглянуть лишь на одну купюру, чтобы понять, что она одна из моих. Я знаю серийный номер каждой партии. Эта была выпущена несколько месяцев назад.

— Она нашла это… в комнате своего семнадцатилетнего брата.

Эта

новость выводит меня из себя.

— Тогда разберись с ними. Зачем ты притащил это мне? — я швыряю конверт на низкий журнальный столик. Вот почему у меня есть он — чтобы мне не приходилось слушать всю эту чепуху.

— Ее брат пропал. — Я со стоном откидываю голову назад. Ну, а как же иначе. Ничего никогда не бывает просто. Такие ситуации выводили меня из себя. Слишком много переменных вне моего контроля. Семнадцатилетний мальчик с фальшивыми деньгами — моими фальшивыми деньгами, которые я очень жестко контролирую и распределяю специально для отмывания. Дерьмо. Его могли убрать, и проблема решена. А если он пропал… переменная теперь представляет собой растущий риск со многими другими возможными факторами. Он в бегах? Его похитители? Он мертв? Если да, то за что? На кого он работал? Столько возможных рисков.

— Где девчонка?

Он кивает головой в сторону двери.

— Снаружи.

Леденящее предчувствие пробегает по моим венам, пока кожу не начинает покалывать.

— Что?

Джейс отступает на шаг, его голубые глаза, того же оттенка, что и мои, слегка расширяются.

— Я не знал, что с ней делать. Наши деньги оказались у семнадцатилетнего парня. Это проблема, Сейнт.

— Я в курсе. — Это больше, чем проблема. Это зияющая течь в моем идеальном водонепроницаемом корабле. Может, уже слишком поздно. Он мог потратить эти деньги где угодно, и, прежде чем станет известно об этом, уже начнется расследование. Вероятность того, что кто-то сможет обнаружить изъян в моих деньгах, невелика, потому что его нет. Они идеальны. Как настоящие, если не считать серийных номеров. А вероятность того, что что-то приведет копов ко мне, еще ниже, но дело не в этом. Я не терплю осечек и очень разборчив в том, с кем имею дело. Возникшая проблема означает, что кто-то где-то совершил серьезную ошибку, которая будет стоить им жизни.

— Она знает, что это фальшивка? — Он кивает, и мои кулаки сжимаются так сильно, что костяшки пальцев болят.

— Откуда?

— Мой партнер. Она обратилась к нему. Он знал, что деньги наши, но он не представляет опасности.

— Тогда займись ею, Джейс. — Мы оставляем прорехи повсюду! Он точно знает, что я имею в виду, но я не осмеливаюсь произнести эти слова вслух или даже подумать о них. Это грех, который моя душа не может вынести.

— Послушай, я разберусь с ней, но нам нужен и ее брат. Она отличный шанс найти его.

Он прав, но мне противна мысль, что эта девчонка знает о нас и о том, чем мы занимаемся. Это дает ей власть, которая только что подписала ей смертный приговор.

Я склоняю голову, обдумывая ситуацию. Мои мысли прерывает стук дверной ручки.

— Постарайся не вести себя как серийный убийца, — предупреждает Джейс, прежде чем его голос прерывает нарастающая волна музыки.

Что он делает? Мгновение спустя он возвращается в комнату, махнув кому-то рукой. Миниатюрная фигура движется позади него, проскальзывая в приоткрытую дверь, прежде чем она снова закроется. Мой пульс стучит хаотично в агрессивном ритме. Джейс наблюдает

за мной, и на его лице появляется настороженность.

— Ей не назначена встреча, — рычу я.

— Это нечто срочное, тебе не кажется?

Срочно или нет, но встречи должны назначаться заблаговременно. Это не публичный дом. Люди не могут просто зайти сюда, когда им вздумается. Есть правила, которые необходимо соблюдать. Правила — это контроль и порядок… Правила нельзя нарушать. Никогда.

— Ей. Не. Назначена. Встреча.

Глаза Джейса встречаются с моими, наполовину предупреждающие, наполовину умоляющие, прежде чем он отступает в сторону, открывая взор на миниатюрную девушку.

Ее лицо опущено к полу, из-за чего занавес волнистых светлых волос скрывает ее глаза. Она выглядит… почтительной и скромной. Свободный джемпер свисает с одного плеча, а потертые джинсы прикрывают ее ноги.

— Это Иден Харрис, — представляет ее Джейс. При звуке своего имени она поднимает голову, и глаза того же оттенка, что и чаща леса, встречаются с моими. Я ожидаю получить лишь мимолетный взгляд, но, нет, она удерживает мой взгляд так, как могут немногие. Мгновенно я ощущаю в ней что-то иное — некое отклонение от обыденности. Она заправляет прядь волос за ухо, и вспыхивает пламя, окрашивая золотые пряди в медный оттенок. Ее кожа бледная, идеальная, как фарфор. Она выглядит… как ангел. Я чувствую, как что-то меняется, что-то тянет в груди. Я хмурюсь. Что это?

И она все еще продолжает смотреть. Такая дерзкая, несмотря на облако горя, обвившее ее, как вторая кожа. Такая надломленная, такая невинная; она мерцает этим, как проклятый маяк. Эта невинность отдаляет ее от моей сущности.

— Мило. Теперь она может уходить.

Джейс проводит рукой по лицу.

— Сейнт…

Я чувствую, как мое давление поднимается с каждым мгновением, пока она стоит там.

— Вон! — Она вздрагивает и инстинктивно делает шаг назад. Но затем ее плечи напрягаются, кулаки сжимаются, а грудь вздымается, прежде чем она снова делает решительный шаг вперед.

— Пожалуйста. Мне нужна Ваша помощь, — ее голос пронзает меня, словно колокольчики на легком ветру. Я могу сосчитать каждый удар своего сердца, пока мы смотрим друг на друга. Что это? Она должна уйти. Ей необходимо уйти. — Вы моя единственная надежда.

Надежда. Спасательный трос. Но этой девушки не должно быть здесь, потому что ей не назначено. Правила есть правила. Они не должны нарушаться. А она хорошая. Чистая. Ее. Не. Должно. Быть. Здесь.

— Тогда у тебя нет надежды.

Она снова опускает голову, и золотые волосы скрывают лицо. Я жду несколько долгих мгновений, прежде чем замечаю легкую дрожь ее плеч. Одинокая слезинка падает, впитываясь в ткань ее кремового джемпера, оставляя на нем пятно. "Но послушай, как кричат на улицах глашатаи, как горько рыдают посланцы мира²!".

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

Она медленно поднимает голову, и эти глаза сталкиваются с моими: они осуждают меня и считают слабым, я чувствую это.

— Мой брат пропал. Полиция не может его найти… Не найдет, — поправляет себя она. — Они не найдут его. Его арестовали за хранение кокаина, так что теперь они думают, что он просто сбежавший наркоша.

— А это не так?

Ее брови хмурятся, а зубы вонзаются в нижнюю алую губу.

— Нет. Он хороший. — Прямо как она. Вот только я не думаю, что он такой.