Праведник

Ловелл Л. П.

— Чего ты хочешь?

— Учтив, как всегда, — он подходит к бару. — Итак, я изучил деятельность братьев Бромли. Оказывается, одного из их дилеров выбросило на берег Темзы примерно неделю назад.

— И?

— Ему было всего семнадцать… учился в Королевском колледже…

— У меня заканчивается терпение, Джейс.

Он закатывает глаза, и желание причинить ему боль становится очень реальным.

— Отто Харрис учится в Королевском колледже. Тот же инженерный класс, что и у этого парня… Маркуса Джонса.

— Тащи ее сюда, — рявкаю я. Совпадение? Возможно… но маловероятно.

Он

молча уходит и возвращается через несколько минут с нервно выглядящей Иден. Ее зубы впиваются в пухлую мякоть нижней губы, несколько раз прикусывая ее. Ее глаза на мгновение встречаются с моими, изумрудно-зеленые, полные невинности, которой я не могу притворяться, что не хочу обладать. Заправляя прядь золотистых волос за ухо, она опускает мимолетный взгляд в пол. Я ловлю себя на том, что скучаю по нему, и это несказанно меня бесит.

— Ты знаешь Маркуса Джонса? — спрашиваю я.

Ее веки трепещут, закрываясь, длинные ресницы скользят по высоким скулам в ласковом шепоте.

— Он мертв. Он был другом моего брата, — ее глаза распахиваются, встречаясь с моими. Смирение в них ясно как божий день.

— Ты знала, что он был членом "Братьев Бромли"?

Наступает пауза, мгновение тишины, во время которой я вижу, как на ее лице отражается раздумье.

— Откуда мне это было знать?

Обман витает в воздухе, как туман. Я делаю шаг к ней и борюсь с улыбкой, когда она отступает. Да, бойся меня, ангел.

Я почти ощущаю ее беспокойство, похожее на настоящую панику загнанного в ловушку животного. Когда оказываюсь достаточно близко, чтобы ощутить мускусный и в то же время цветочный аромат ее духов, что-то меняется. Паника на мгновение утихает, и вспыхивает искра неповиновения, похожая на крошечный тлеющий уголек, ярко горящий на фоне обыденного жеманного страха, к которому я так привык.

Меня притягивает это, подталкивая редким мужеством, что она демонстрирует. Я прижимаюсь к ней, чувствуя ритмичное прикосновение ее грудей к моей груди, когда она учащенно дышит. Кровь беспорядочно пульсирует в артерии на ее горле.

Я прижимаюсь губами к ее уху, и напряжение, повисшее в воздухе, ощущается как чистый адреналин в моих венах. Я наслаждаюсь этим. Ее дыхание прерывается, когда я выдыхаю, ероша пряди ее волос.

— Осторожнее, ангел. Ложь опасна. — Она тяжело сглатывает, ее пульс учащается, отдаваясь на молочно-белой коже. — Я спрошу еще раз. Ты знала?

Я быстро теряю терпение и чувствую, как одновременно растет беспокойство Джейса.

— Нет, — ее глаза прищуриваются, и я хочу, чтобы она набросилась на меня так, как, я знаю, она этого жаждет. Я бы с удовольствием провел пальцами по нежной коже ее горла. Сжимать и слушать, как она умоляет, чувствовать, как ее ногти впиваются в мою кожу, когда ее охватывает слепая паника. Мой член твердеет, и я заставляю себя отодвинуться от нее, повернуться спиной и перестаю смотреть на совершенство ее лица. Грешник, грешник, грешник. Слова прокручиваются у меня в голове, но они не могут просочиться сквозь фантазию, которая разыгралась в моем воображении, как болезнь. Я трахал женщин, грешниц, но Иден не грешница. Она ангел. И это желание осквернить ангела… Я в аду.

— Я слышала о них. Откуда ты знаешь, что Маркус

был одним из них? — лирический голос Иден достигает моих ушей, но я не обращаю на нее внимания.

— Татуировка, — отвечает Джейс.

— Буква «Б» с шипами, — размышляет она.

— Ты можешь идти, Иден, — говорит ей Джейс.

— Что? Нет. Это… это может привести к Отто, верно? Вот почему ты спрашиваешь.

Я смотрю ей в лицо.

— Уходи, Иден. Мы сообщим тебе, если что-нибудь обнаружим.

Ее глаза встречаются с моими, и в ее взгляде появляется свирепый блеск.

— Ты серьезно? Он пропал несколько недель назад. Ты был почти бесполезен. Впервые, когда у тебя что-то появилось, ты хочешь, чтобы я ушла.

О, она точно знает, как надавить на мои кнопки. Я подкрадываюсь к ней, ожидая, что она отступит, извинится и убежит. Она не делает ничего из этого списка.

Вместо этого она расправляет плечи и смотрит на меня снизу вверх. О, маленький ангел. Тише, тише.

— Сейнт, — голос Джейса — тихое предупреждение, которое мне не нравится.

Когда я подхожу к Иден, моя грудь соприкасается с ее грудью. Я чувствую тепло ее дыхания на своих губах, и аромат текилы танцует у меня на языке. Напряжение между нами нарастает, и я жду, что она отступит, но, к моей радости, она этого не делает. Мои пальцы обвиваются вокруг ее шеи, нежная кожа такая теплая под моими пальцами.

— Ангел, я могу сломать тебя, как веточку. Я мог убить тебя в тот момент, когда ты впервые вошла в этот клуб.

Ее глаза вспыхивают этим раскаленным докрасна темпераментом, и нежные пальцы обхватывают мое запястье, ногти с силой впиваются в кожу.

Он словно обрушил на меня свой горячий гнев, злобу, негодование и враждебность… целую банду ангелов-разрушителей. Гнев ангела.

— Тогда сделай это, — говорит она сквозь стиснутые зубы. Моя хватка усиливается, ее пульс бьется под моими пальцами, а сдавленный вздох срывается с ее губ, и это прекрасно. Так идеально. Мой член набухает, легкие сжимаются, и потребность настолько острая, что я едва могу дышать, захлестывает меня с головой.

Я притягиваю ее ближе к себе — так близко, что мои губы касаются ее губ.

— Не искушай меня, — шепчу я ей в губы. — Тебе не понравится то, что произойдет.

— Сейнт, — я поворачиваюсь и смотрю на Джейса, его пристальный взгляд прикован к моему, а его рука лежит на моей руке. Он едва заметно качает головой, и я отмахиваюсь от него, прежде чем оттолкнуть Иден. Она кашляет, потирая горло.

— Уходи, Иден.

Даже сейчас она колеблется, ее взгляд мечется между Джейсом и мной, прежде чем она, наконец, выскальзывает из комнаты. Я набрасываюсь на брата.

— Сделаешь это еще раз, и я убью тебя. Брат ты мне или нет.

— Господи. Ты смотрел на нее так, словно хотел убить ее и трахнуть одновременно. — Я ничего не говорю на это, и он стонет, проводя рукой по лицу. — Боже, ты больной ублюдок.

— Я хочу убить большинство людей. Иден Харрис не особенная. — Это не так. Это не так.

— Что ж, ты сделал выбор сохранить ей жизнь. — Он прав. Я сделал это. Я решил помочь ей, но только для того, чтобы добиться полного отсутствия у нее благодарности. И она все еще терзает мои сны, все еще мучает мою совесть.