Праведник
Шрифт:
— Ты такая невинная. Как солнечный свет. Я понимаю, почему мой брат так очарован тобой. — Они братья? Теперь, когда он упомянул об этом, я вижу сходство: глаза того же оттенка голубого, разрез рта, угол скул. Хотя Джейс гораздо более дружелюбен. Опасный, несомненно, но с налетом очарования. Сейнт же просто… холодный и пугающий.
— Я благодарна Сейнту за помощь…
Он смеется, наклоняясь так близко, что я чувствую теплое дыхание на своей шее.
— Что ж, теперь ты завладела его вниманием. И за это я искренне тебя жалею. — Я вздрагиваю от его слов, страх скручивает мой желудок. — Тебе
Джейс уходит, и я в замешательстве смотрю ему вслед.
Следуя его совету, я пробираюсь через вызывающие клаустрофобию комнаты, пока снова не оказываюсь перед тяжелыми деревянными дверями. Пульс учащается, и во рту мгновенно становится сухо. Я неуверенно стучу в дверь, ожидая ответа. Его нет.
В конце концов, я не выдерживаю и беру толстое металлическое кольцо, которое служит ручкой, поворачивая его до тех пор, пока не освобождается защелка. Дверь открывается со стоном визжащих петель, и я тихо вхожу внутрь, стараясь, чтобы мои каблуки не стучали по полу.
На мгновение комната кажется пустой, но потом я замечаю его. Сейнт. Сидит на стуле, с неподвижностью, которая просто выбивает из колеи.
— Ты опоздала, — говорит он.
Я смотрю на часы. Сейчас две минуты одиннадцатого.
— Я разговаривала с Джейсом.
— Джейс нанял тебя на работу?
— Нет.
— Тогда Джейс не является твоим приоритетом. — Я не отвечаю, и между нами воцаряется напряженное молчание. Медленно он поднимается на ноги, преодолевая расстояние между нами. Каждый инстинкт, который у меня есть, подталкивает отступить, потому что он заставляет меня чувствовать себя уязвимой, не в безопасности… как беспомощная добыча. Его губы изгибаются, и я знаю — это по той причине, что, несмотря на отсутствие у меня малейших движений, он их видит. Он чувствует мой страх.
Он вторгается в мое личное пространство, теребя ткань моего платья.
— Я содержу не публичный дом. Одна из девушек оденет тебя.
Я опускаю взгляд на обтягивающее черное платье, и жар приливает к моим щекам. Меня никогда раньше не заставляли стыдиться того, что я ношу короткое платье.
— Я скажу тебе один раз, не выполнишь это, и я не смогу нести ответственность за какие-либо последствия. Понимаешь? — Его голос — это бескомпромиссный удар хлыста. Я молча киваю. — Хорошо. Этот клуб обслуживает… определенный тип людей. Ты можешь что-то услышать, что-то увидеть… но ты никогда ничего из этого нигде не повторишь. Люди, которые приходят сюда, ожидают осмотрительности, безопасности. Понимаешь? — Я снова киваю. Во что, черт возьми, он меня втягивает? — Словами, ангел.
— Да, я понимаю.
— Хорошо, — он снова отступает. — Можешь идти. — Я поворачиваюсь к двери. — И, Иден… никогда больше не опаздывай.
Я почти уверена, что он убил бы меня, будь у него хоть половина шанса, и я бы солгала, если бы сказала, что такая перспектива меня не пугает.
***
Мои ноги налиты свинцом, пока я поднимаюсь по пяти лестничным пролетам на свой этаж. Эта раздражающая флуоресцентная лампа в коридоре непрерывно жужжит, пока я роюсь в сумке в поисках ключей. Я наполовину сплю, поэтому
— Господи, Эш, ты напугал меня, — я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Здесь не совсем безопасно, и я всегда на взводе. Он прислонился к стене рядом с дверью, закинув ногу на ногу и засунув руки в карманы. — Что ты здесь делаешь?
Он отталкивается от стены, останавливаясь прямо передо мной. Его глаза скользят по моему лицу, хмурый взгляд искажает его черты.
— Ну, ты, кажется, не отвечаешь на звонки и сообщения, — он широко разводит руки. — Поэтому я здесь. — У меня нет ни малейшего желания разбираться с этим прямо сейчас. — Ты собираешься пригласить меня войти или нет?
Вставляя ключ в замок, я распахиваю дверь, смиряясь с этим разговором, несмотря на то, что я так устала, что едва могу держать глаза открытыми.
— Входи.
Хлопнув дверью, я бросаю сумочку на пол и следую за ним в гостиную. Он оглядывает комнату так, словно никогда раньше здесь не был.
— Ты приходишь ко мне и просишь о помощи. Я отвожу тебя к Джейсу Кингсли, а потом ничего не слышу о тебе. Кингсли могли убить тебя, а я бы даже не узнал. Теперь же до меня дошло, что ты работаешь на них.
— Сейчас три часа ночи, Эш. — Такое чувство, будто кто-то насыпал мне в глаза песка.
— Я беспокоюсь о тебе.
— Ну, в этом нет необходимости. Я не беспомощна.
Зарычав, он подходит ближе.
— Нет, ты хорошая девочка, Иден. У тебя есть будущее вдали от этого захолустного местечка. Отто вляпался в какое-то дерьмо, и теперь он тянет тебя за собой.
— Пошел ты! Отто — хороший ребенок! — огрызаюсь я.
— Ты не хуже меня знаешь, что он замешан в чем-то плохом, Иден. Твоя единственная зацепка — Сейнт Кингсли, черт возьми. Этим все сказано.
— Сейнт пытается мне помочь, — бормочу я.
Эш смеется.
— Кингсли не помогают никому, кроме самих себя.
— Наши интересы совпадают.
Теперь он смеется еще громче, запрокидывая голову назад, прежде чем встряхнуть ею.
— Не будь дурой, Иден.
— Знаешь что, убирайся.
Смех обрывается, и его голова склоняется набок, почти хищно. Исчез тот обожающий меня плохой мальчик, которого я всегда знала, а на смену ему пришел кто-то более холодный и жесткий. Это тот парень, который заслужил репутацию Эша в криминальном мире Пекхэма. Это та сторона, которую он никогда не позволял мне видеть.
— Ты наивна. Прямо сейчас они пытаются найти Отто, потому что хотят знать, как, черт возьми, у него оказалось столько их наличных. Он — источник утечки информации, потенциальный риск. Ты знаешь, что братья Кингсли делают с людьми, которые встают на пути их бизнеса? — Я тяжело сглатываю, пульс учащается с каждой секундой. Достав телефон из кармана, он несколько раз стучит по экрану, прежде чем передать его мне. На экране развернута новостная статья об убийстве в китайском ресторане. Нет, не одно убийство. Четыре. Найдены четыре тела с перерезанным горлом. Это дело идентифицируют как возможное групповое убийство. — Это то, что они делают. Они тебе не друзья, Иден, и поверь мне, когда я говорю тебе, что на свете мало людей опаснее этих двоих.