Правда

Ромиг Алеата

Натаниэль поощрял Антона на то, чтобы он общался со своими родителями. Семья всегда была важна. Только потому, что он не мог выносить вида своего сына, совсем не означало, что Антон должен потерять всех. Когда Натаниэль обсуждал это со своим внуком, он мог отметить, что уважение Антона к своему отцу уменьшилось. И вопреки тому, где он сам находился, Натаниэль ощущал, что уважение к нему со стороны Антона росло. Натаниэль верил, что его инвестиции были в надёжных руках внука. Антон никогда бы не рассказал своему отцу и не разочаровал своего деда.

Натаниэль мечтал

день и ночь выйти из тюрьмы нестрогого режима. К слову сказать, Натаниэль Роулз не был мечтателем. Он сражался во время Второй Мировой войны, прорывался наверх в текстильном бизнесе, и работал день и ночь, чтобы обеспечить с избытком свою семью. Он осознавал вероятность того, что может не выйти из этого заведения.

Были угрозы. Были люди, которые хотели заполучить то, что по слухам принадлежало Натаниэлю. Другие верили, что, если причинят боль Натаниэлю Роулзу, они выяснят правду о его предполагаемых припрятанных миллионах.

Именно поэтому, он не только доверил Антону знания о его денежных вкладах, Натаниэль также возложил на Антона обязанность приглядывать за Мари и её дочерью. Ресурсы Антона были ограниченными. Да, если что-то произойдёт с Натаниэлем, его ресурсы вырастут в геометрической прогрессии. Деньги в Швейцарии будут принадлежать обоим и Мари и Антону на условиях совместного владения. Когда Антон принёс Натаниэлю информацию на Шермана Николса, также известного под именем Коула Метьюза, и Джонатана Бёрка, Натаниэль понял, что он может доверить своему внуку имя и местонахождение ребёнка Мари. Она была в безопасности и жила вместе с любящими её родителями. Натаниэль надеялся, что однажды Мари захочет узнать больше. Из того, что он выяснил, Мари должна гордиться маленькой девочкой. Хотя той было только восемь, она демонстрировала прекрасное сочетание послушания и одарённости. Глядя на её биологическую мать, почему бы ей не быть такой? У них даже были одинаковые глаза.

– Какие новости от недавних проблем, доставленных Самюэлем и Амандой?

Мари сразу же прикрыла веки и выдохнула. Хотя, очевидно, что это была не её любимая тема, Мари ответила:

– На этой неделе я ничего не слышала от них. Я поговорила с Антоном по поводу апелляции Самюэля признать нашу свадьбу недействительной.

– Это смешно. Он не может это сделать. Наш союз является законным.

– Самюэль подал жалобу штату Нью-Йорк, чтобы признали наш брак недействительным на основании твоей вменяемости.

Их руки разъединились. Натаниэль резко встал. Его металлический стул издал жалобный звук от внезапного движения, проскрипев об линолеум пола.

– Моей умственной недееспособности!

Его лицо покраснело от приступа злости.

– Моей умственной недееспособности – он утверждает, что я выжил из ума?

Губы Мари сжались. Ей не нравилось видеть, что Натаниэль расстроен. У него были другие заботы. Тем не менее, она получала удовольствие от их единомыслия в отношении Самюэля. Она пережила слишком много соответствующих семейных посиделок. Когда Натаниэль выйдет из тюрьмы, они смогут зажить без ежедневных вмешательств её зятя.

– Он заявляет, что твои решения

в бизнесе подтверждают твою уже существующую психическую нестабильность. Стресс от суда, а теперь и твоё заключение, сработали вместе над тем, чтобы уменьшить твою способность принимать здравомыслящие решения.

– Тогда пригласите сюда этого чёртового доктора. Я пройду их тесты – я докажу этому грёбаному миру, что я в здравом уме.

Мари поднялась на ноги. Не испытывая страха, она подошла к своему мужу. Его глаза горели густой тьмой, но она не чувствовала страха.

– Ему не дали право подать иск – ещё не дали. Будем надеяться, что это не зайдёт так далеко, и суды не позволят ему оспорить наш брак.

Её слова утихомирили его. Его глаза подобрели, а морщинки между бровями разгладились. Она вновь потянулась к его рукам. То, чего она хотела больше всего, так это почувствовать его руки вокруг неё, и то, как она тонет в его сильных объятиях. У тюрьмы были правила в отношении прикосновений. Если бы они не соблюдали эти правила, привилегии Натаниэля на посещения были бы отозваны.

Мари жаждала, чтобы мужчина перед ней, восстановил свой контроль над миром. Та сила в комбинации с его личной нежностью привлекали её. Мужчина, которого она любила, был без сомнения загадкой. И не при каких условиях, его нельзя было назвать душевнобольным.

Натаниэль потрепал Мари по щеке:

– Миссис Роулз, я не позволю этому случиться. Ты могущественная и необыкновенная женщина. Никто не отберёт у тебя твоего имени.

– Могущественная?

– Да, могущественная – определяется, как обладающая сверх силой. Твоя сила перед лицом превратностей судьбы продолжает поражать меня. Я благоговею перед тем, какая ты.

Он поцеловал её руку.

– Вы могущественно великолепны, миссис Роулз.

Глава 41

– Надежда – это однозначно не тоже самое , что и оптимизм. Это не убеждённость в том, что всё будет хорошо, а уверенность: что то, что ты делаешь, имеет смысл – вне зависимости от того, чем дело кончается.

Вацлав Гавел

Кортни с нетерпением пересказала разговор. Она не могла дождаться, чтобы рассказать Клэр всё, что сказал Тони. Его причина визита заключалась в том, чтобы лично обсудить пресс-релиз. Кортни поклялась, что она и Брент сделали всё от них зависящее, чтобы казаться удивлёнными и шокированными от перемены в его отношении.

Брент напомнил Тони о его угрозе гражданского иска. Кортни даже всплакнула, вспоминая, как она навестила тюрьму, а также о своей неспособности помочь. Она сказала, что Тони заявил, что его точка зрения на события изменилась после того, как он увиделся и поговорил с Клэр лично. Он заявил, что ранее испытываемая им злость шла от инстинкта самосохранения. Он не хотел признавать, что у него чувства к женщине, которая, как он верил, пыталась убить его. Он рассказал друзьям, что не уверен, куда приведёт это воссоединение, но он надеялся на полное восстановление отношений.