Правда
Шрифт:
– Может, отправился по другим делам? Или нашел план дома и надумал в одиночку спуститься в тайник? О, только не это!
Она выбежала во двор и, прыгая через лужи, подскочила к утомленным стражам.
– Чародей, мой напарник, сегодня из дома не выходил?
– Из дома выходил, но владения не покидал.
– А это как?
– Да лазал среди ночи по крыше, гремел тут своей поклажей, – недовольно кивнул стражник в сторону дома. – Дважды чуть не скатился. Искал чего-то, наверное.
Крыська вернулась в залу и позвала чародея,
– Пропал, как и все остальные!
Она спустилась в кухню. Жаровня была холодной. Заметавшись по трапезной, она зацепилась за распахнутую каминную решетку. Пинком захлопнула ее и собралась уйти, когда снова услышала звон цепей и протяжный стон.
– Проклятье!
Она присела возле камина и опасливо отвела загородку в сторону. Склонилась над квадратным туннелем, уходящим глубоко в темноту. Или чародей не мог успокоиться и все же сумел спуститься в тайник, или сработал механизм, и тот провалился в подземелье.
– Чародей! – долго не решаясь, все же крикнула в черную утробу Крыська. – Отзовитесь! Он расшибся насмерть! Что же делать?
Она напряженно вслушивалась, но внизу было тихо. Вернувшись к стражникам, объяснила причину своего беспокойства и попросила помочь найти чародея.
– При всем уважении, мы не переступим порог этого дома. Вы здесь как раз для того, чтобы заниматься поисками. Разве нет? А у нас приказ стоять на воротах и охранять имущество. Так что извините, но решайте свои проблемы сами. Вам за это платят.
Крыська фыркнула и отравилась в одиночку искать вход в тайник. Возможно, она еще сможет помочь чародею, если он не разбился насмерть.
Она торопливо обшарила все кладовые и гардеробные слуг. Уже собралась сдаться, когда заметила в конце коридора штору. Какой смысл зашторивать стену? Она потянула атласный фестон и подпрыгнула. За шторой был проем с лестницей, ведущей вниз.
Вооружившись светильней и кочергой, она начала спускаться по высоким ступеням. Становилось все холоднее, и даже облачка пара от учащенного дыхания начали срываться с губ. Крыська старалась идти быстрее, но с каждым шагом ноги словно подламывались, и приходилось держаться стены – ледяной, влажной, скользкой.
Замешкавшись в проеме, она заставила себя отбросить страх и с колотящимся сердцем ступила в широкий, уходящий влево коридор. Держа светильню над головой, всмотрелась в выплывшие из тьмы решетки. За ними – пустые комнатки, не то кладовые, не то темницы. Нет, они не пустовали! В них по двое лежали мертвые работники!
Все они напоминали сброшенные змеиные шкурки: выцветшие, сморщенные, невесомые. Показалось, что влажный сквозняк, пролетевший мимо, заставил встрепенуться листочком кисть служанки. Крыська бросилась бы прочь, если бы не приросла в ужасе к полу. Она долго смотрела на покойников, а потом двинулась дальше.
Насчитала восемь темниц. В последней, привалившись к решетке, сидел хозяин дома и держал на коленях голову лежавшей рядом супруги. Они тоже походили на
Уже ничто не могло их потревожить.
Крыська вцепилась в светильню, едва не выронив ее. Рядом что-то зашуршало, а потом тягостно вздохнуло. Она подвесила светильню на кочергу и вытянула дрожащую руку в сторону черного проема. В конце коридора была еще одна кладовая. На полу, придавленный саквояжем, лежал вниз лицом чародей. Над ним чернела утроба подъемника. Упав с такой высоты, он мог и не очнуться.
Крыська бросилась к нему и присела рядом.
– Очнитесь! Что с вами? Как же так? Вы же чародей!
– Ага, он такой же чародей, как и ты, – насмешливо отозвался на ее причитания мужской голос.
Крыська отпрянула, опрокинув с загривка чародея саквояж, и из него вывалились редкие вещицы, недавно украшавшие особняк. Крыська вжалась в стену и во все глаза глядела на сидящего напротив человека. От его покрытой синяками, ободранной стальным обручем шеи спускались толстые цепи, тянущиеся в черный угол. Такие же кандалы сковывали и босые ноги. Родители заковали его, чтобы он не…
Крыська подвинула светильню, и облачко света подплыло к узнику, осветив его синеватое лицо. В уголке насмешливо приподнятых губ запеклась кровь. Левый глаз обрамляла кровавая рана, превратив его в багряную дыру. Правый же, светло-голубой и прищуренный, смотрел из-под черных сосулек, уже мало походивших на волосы. Этот глаз сверлил Крыську и прожигал, а потом уставился на лежавшего рядом с ней чародея.
– Бедолага, весь дом обшарил в поисках подземного выхода, надеясь уйти незаметно с награбленным добром. Спешу вас разочаровать. В этом особняке нет черного хода.
– Что здесь случилось? – передернув плечами от холода и ужаса, осмелилась прошептать Крыська. – Что вы сделали со всеми этими людьми?
– Тщеславие разрушительно, а подлость заразна. В моем случае – в прямом смысле. Я прикрывал этот душевный изъян напыщенными фразами и благородными стремлениями. Говорил, что хочу, чтобы мои родители мной гордились, что стремлюсь к успеху, дабы стать достойным нашего рода. А на самом деле я воспринимал все происходящее со мной, как азартное соревнование. Я привык побеждать. Любым путем добиваться своего, не раздумывая над тем, оправданы ли затраты. Только втаптывая в грязь других, всегда рискуешь увязнуть в ней сам.
– Простите, но я не понимаю…
– Знаешь, малышка, мечты нужно уметь выбирать. Как фрукты на рынке. Частенько красивые, наливные яблоки оказываются гнилыми изнутри. Я не умел выбирать. Позарился на чужой фрукт, подло выкрал мечту, только бы выйти очередной раз победителем. Мне впервые довелось оказаться в рядах проигравших. Оказывается, чтобы проиграть, когда можешь выиграть, нужно гораздо больше мужества. Прости, малышка, видимо, чародеи, когда им осталось жить пару часов, всегда впадают в многословие.