Прародитель Магии
Шрифт:
“Артур, почитай мне на ночь”. Вдруг спросила Мария.
“Нет”. Ответил он, не поворачиваясь, и вышел.
Была уже ночь, ветер стал сильней и холодней, наверху лежали низкие чёрные тучи. Свет факела согревал спину юноши. Лицо Артура было погружено во тьму. Всё в мире застыло.
“А он бы почитал?” Вдруг спросили незримые губы.
Ответа не последовало.
И вернулась тишина.
*********
Обратная дорога казалась короче, несмотря на вязкое уныние и вялую, где-то на краю разума, тревогу, что постигли войско. Монотонный шаг лошадей
Артур лежал на крыше своей кареты и смотрел в туманное небо, как вдруг маленькая белая пушинка, закружившись на ветру, опустилась кончик носа юноши. Он притронулся к ней, и она растаяла в холодную каплю.
Подул ветер и другие снежинки, словно слёзы, потекли с кареты.
Крошились белые небеса. Шёл снег.
Была середина лета.
Зазвучали удивлённые голоса. Рыцари были растеряны. Кто-то побежал спросить короля. Его авторитет был уже настолько велик, что люди доверяли ему решить даже загадку погоды.
Безымянный сотник сравнялся с каретой долго и не знал, как спросить его Величество. Лошадь рыцаря то и дело нарывалась на камни. Наконец, когда он уже собирался с волей, юноша заговорил первым:
“Будет голод”.
Сотник опешил, опустил голову и, понимая совсем немного, кивнул.
Артур продолжал думать. Карета с треском заехала в туннель. Согласно легендам, его вырезали в скале воины самоцвета. Артур легенду вспомнил и с интересом разглядывал ровные стены, квадратные наросты, путины в трещинах.
Много швов, заключил юноша, и местами неровно. Туннель вырезали долго, несколько человек разной силы, но все примерно на 3-й Ранге. Почему-то пользовались они только мечами, хотя есть простые, доступные почти любому Магу заклинания, куда более сподручные для работы над ландшафтом.
Протянулись часы. Рыцари проехали в яркий, полный света выход и застыли от удивления. Всё вокруг стало белым. Снег опустился на землю и сгладил горные уступы. Войско словно очутилось в облаках.
Рыцари почувствовали себя голыми. Но не на долго. Звон брони приобрёл гулкую стальную ноту мороза. Воины стали скованными, они двигались всё меньше, чтобы лишний раз палец не прикасался к железной перчатке, и потому ещё сильнее промерзали. Зимней одежды никто не взял.
Один рыцарь подъехал к фиолетовой карете, доложить о тяжком положении королю, но не решился заговорить и повернул. Его Величество лежал в одной рубахе.
Артур очнулся от своих мыслей, когда колёса зарылись в сугроб, приподнялись и застыли. Лошади сели на землю и свернули ноги.
Юноша раздражённо взглянул на офицеров. Они отвернулись. Артур был занят и забыл следить за войском и ему никто не напомнил. Маг вспомнил добродушного смышлёного мужчину с пышными усами, и холодно — даже в такую погоду — хмыкнул.
Юноша спрыгнул и притронулся к лошадям. Они встали на ноги. Рыцари удивлённо наблюдали за чудом. Тогда король пошёл к ним. Его прикосновение разливало внутри тепло,
Артура обошёл свою охрану, после чего вернулся в карету. Все остальные, дожидавшиеся очереди, разочарованно повздыхали. Один вздох надорвался в кашель.
Карета была плотно закрыта, в ней горело несколько свеч и таинственный круг. Арка сидела, закрыв глаза. На голове у неё восседал цыплёнок.
Мария была закута в одеяло. Её пышные рыжие волосы были немного мокрыми, а глаза прикрывала белая повязка. Девушка спала.
Возможно.
Артур закрыл глаза.
И время застыло.
…
…
…
В один момент раздался стук. Арка не спеша открыла ставни. Показалась молодая угловатая голова. Сравнявшись с каретой шёл молодой человек. Лицо его было румяное, а на ресницах лежали снежинки.
“Ваше… Ваше Величество, люди спрашивают, можно забить лошадь?”
Артур кивнул и вдруг потянулся к выходу. Молодой человек немедля отстранился, потом ещё дальше и вдруг закачался у обрыва и шагнул вперёд.
Войско ехало горной дорожке, внизу простиралась кромешная тьма. Она же висела над головой. Казалось, рыцари попали в подземелье. Луны было не видно, только серебристо-зелёный свет вырывался между складок туч.
Артур посмотрел вокруг и сказал: “Встанем тут на ночь”.
Затем вернулся в карету.
Молодой рыцарь постоял на месте, отходя от испуга, вспомнил слова его Величества, собрал их в предложение и побежал, а вернее пошёл, очень осторожно, рассказывать остальным. Вскоре на тропинке зажглись костры.
Гору будто обложили свечками и лишь они теперь отгоняли темноту.
*********
Прошло несколько дней, люди приспосабливались к морозу. Нескольких лошадей забили. Сняли шкуры, сделали накидки. Их носили по очереди. Факелы жгли даже днём. Благо припасов поубавилось, и можно было разобрать на дерево обозы с едой. Встретили поле тюльпанов, совсем не ждавших зимы. Снег наполнил их бутоны и склонил к земле. Они казались пьяными.
Старый платан больше не шевелил свои лапы. Их тоже прижали белые груды. Рыцари герцога смотрели на него и вздыхали, а после исподлобья поглядывали на вечно закрытую карету своего сюзерена. Юный герцог так испугался резни, которую эльфы устроили в Векте, что решил навестить столицу и побыть гостем его Величества. Он взял охрану в тысячу человек, а остальных нехотя распустил. С отцом он так и не простился.
Виделся Герцен только с его Величеством.
Бежали дни, серебристая змейка скользила среди гор и вот, наконец то самое ущелье. Внизу проглядывалась укутанная снегом столица. Воины ликовали. Потом умолкли. Они увидели высокие знамёна и вспомнили, какой ценой далась победа.
Затем, когда подъехали ближе, напряглись. В снегу выпирали деревянные конструкции. Катапульты. Один из воинов замети краешек красочной ткани и в сугробе и вытянул его. Это было знамя — медведь в пещере.
Род Вильяма Труда. Неужели герцог восстал?