Прародитель Магии
Шрифт:
“Как скажите, ваше Величество”. Дюн проехал вперёд на своём коне. Лошадь переступила через труп старухи. Мужчина поднял меч, огляделся и закричал: “Вы слышали его Величество. В атаку! Первичная цель занять стены и врата!”
И тут загудела броня, залязгала сталь. Вокруг пегого скакуна хлынуло войско, закованное в сталь.
“За короля!” Кричали они.
“В атаку! Вперёд!”
“Покажем ублюдкам, я им покажу!”
“Назад! Беги назад!”
Среди стального ора прорвался грубый, треснувший, но всё же детский голосок. Словно потрёпанная птичка он вырвался из пасти железного
Застыли.
Вспышка и вокруг выросли сотни цветущих веток. Некоторым воинам пронзило глаза, другим уши; бородатый рыцарь повис на них как рыба на гриле — большой пучок веток вышел у неё через рот и расцвёл как подарочный букет. Две маленькие ромашки закупорили его ноздри.
Страха вздрогнула и поднялась. Но вернее поднялась некая сущность внутри её, натянувшая дряблую старую кожу.
Когда сущность выпрямилась, всё рыцари вокруг либо обвисли, либо свалились на землю. Кроме Дюна.
Он стоял на месте.
Он не шевелился.
Он всё ещё был на своём коне.
Мужчину и лошадь пронзило так много веток, что они стали напоминать куклу, ко всем членам которой закреплены нити. На спине Дюна сияла клумба.
Он был совершенно мёртв.
Старуха стояла рядом с ним. Её глаза уже не были глазами, они превратились в огромные чёрные капли, сжатые между век. Было совершенно не ясно, куда они смотрят, но Артуру и не нужно было знать. Он бежал назад, лицом вперёд, сжимая свою трость. Аркадия бежала рядом.
Громыхал треск. Куст отряхивался, скидывал трупы. Но Дюн был насажен слишком близко.
Его пронзили прочие ветви, не меньше пары сотен. Они напряглись и потянули в разные стороны. Его лицо исказилось как в расплавленном зеркале, посыпались зубы. Он растягивался как мешок и вдруг разлетелся на кровавые ошмётки вместе с конём.
Сразу же хлёсткие ветви ринулись за Артуром, раскидывая ошеломлённых рыцарей. Юноша встал. Арка тоже. Трость вспыхнула на конце слабым огоньком. Арка шагнула в сторону. Когда ветвь приблизилась, Артур её ударил. Его ладони посинели, его откинуло на пять метров, он едва удержался на ногах. Ветвь загорелась и задёргалась как змея, она посыпалась пеплом, но уже миг спустя на её месте выросла другая. Маг побежал. Погоня продолжилась.
Рыцари застыли в ступоре. Немногие бежали. Куда? Они сами не знали. Некоторые кидались на старуху, но путь им преграждали ветви. Их рубили, они хлестали и протыкали в ответ. Другие пытались догнать Артура. Мужчина средних лет с пепельной щетиной, стоявший в последних рядах войска, был совсем рядом с бегущим королём. Рыцарь покраснел и побежал на помощь.
Артур на бегу схватил его за шкирку. Рыцарь открыл рот, но Артур молча швырнул его на ветки. Они пронзили мужчину насквозь и на время застыли, запутавшись в его плоти.
Артур успел забежать на холм. Отсюда была видна вся армия. Её охватил беспорядок.
“Держитесь её. Жгите!” Прокричал Артур, делая голос громче магией.
Не дожидаясь ответа, маг развернулся и ушёл. Предводитель эльфов должен был бежать с другого края стен. Его ещё можно было догнать, но это было слишком опасно. Старуха была сильна и, если он был сравним с нею, нынешний Артур не мог его победить. Однако если тот эльф действительно силён как его няня, почему он не вышел на бой? Куст без труда побежал рыцарей.
Старуха могла сражаться с целой армией, но было ясно, она вышла на бой чтобы позволить главному эльфу сбежать — иначе он бы не сжигал город — в свою победу она не верила.
У неё была слабость, слабость всех сильных перед ордой слабых. Выносливость. Если её достаточно долго жечь, она умрёт.
Но сколько потребуется времени и солдат спустить в мясорубку?
Нельзя было медлить.
А потому Артур решил пойти на риск.
Перед магом замаячил шатёр. Он обошёл его и встал у фиолетовой кареты, на неё падала тень. Волосы Арки были похожего цвета, когда она их долго не мыла.
Артур открыл заднее отделение и достал чудесным образом свежий безголовый труп эльфа.
“Защищай”. Сказал он Арке и сел, скрестив ноги. Горничная отошла, присела, достала ржавые ножницы и принялась чертить на земле.
Артур глубоко вдохнул.
Пришло время зажечь второе сердце.
На него нахлынула волна воспоминаний…
34. Шутка
…Но память никуда не денется, а времени уже нет.
Артур прервал череду образов, что пронеслись у него в голове, закрыл веки и приготовился сделать первый шаг.
Путь мага триедин. Сбор манны и внутренняя алхимия лишь две составные, не менее важно сменить оболочку, переродиться.
Открывая первое сердце, маг не нуждается ни в алхимии, ни в перерождении. Оно есть у каждого человека, его просто нужно заполнить. Но начиная со второго маг уже больше чем человек, и чем дальше он уходит от своей первоначальной сущности, тем сильнее меняется.
Артур приподнял голову, адамово яблоко юноши выпирало, волосы повисли за спиной, и прикрытые веки обратились к светлой вышине. Он смотрел в темноту, внутри которой шипел красный цвет. Артур всмотрелся в его переливы и постепенно начал растворяться. Он утрачивал себя и своё тело. Красная дымка и чёрная дымка затягивали его всю глубже, сливаясь в спираль, он летел и кружился, и вернулся.
Все эмоции и ощущения мага перестали в полной мере принадлежать ему, теперь они напоминали разноцветные всплески. Он поднял палец и надавил на висок. Безымянный ураган немых чувств сдавил голову магу. Холод и жар, боль и нежность, слова и ветер — всё сливалось воедино.
А затем, подхваченное мыслью, разделялось.
Группировалось. Для всего было своё место. Своя полочка. Своё название.
Магические сердца стояли на грани тела и души. Душа Эрхана давно прошла все перерождения, вплоть до девятого. Его тело, тело Артура, нет. Однако не нужно было всё делать заново. Достаточно было повторить частичку пройденного и замок открывался. Можно представить себе лабиринт, когда у тебя уже есть карта в руках.