Прародитель Магии
Шрифт:
Девушка притронулась к нему, и вдруг щекотка пробежала у неё по ладони. Чуть не вырвался крик, служанка бросилась назад. Но потом осмотрела руку и успокоилась. Она выловила на ней небольшого паучка. Они переглянулись, паучок потёр лапки.
Чуточку улыбнувшись, служанка сделала ему приветственный кивок. Глупости, чем она вообще тут занимается? Её стало веселее и уже даже не страшно было попросить бабушку и дедушку помочь; она решительно сжала кулачки и повернулась.
И увидела посреди комнаты это:
Высокое, выше любого человека, и белое, оно стояло у матраса. Сложно
У служанки сердце забилось в горле, как бабочка в банке. Холод вонзился девушке в плоть. Она не могла сдвинуться с места, а белое существо уже нависало над ней. Животный страх сковал девушку. Прозрачный пушок у неё на руках встал дыбом. Она чувствовала себя живым куском мяса. Перед ней стояла смерть.
Но затем откинулся капюшон и выглянуло милое личико. Длинные волнистые белые волосы разливались как фонтан и свисали на него. Кончики волос путались в пальцах на ногах женщины. Её нос был треугольный, красивый, тонкий. Бордовые глаза сонно темнели в её едва открытых веках.
Женщина в белом протянула руку. Служанка приготовилась умереть. Но ничего страшного не случилось, рука с длинными, худыми и очень красивыми пальцами потянулась назад. На неё сидел паучок. Тогда служанка увидела, что в волосах женщины прячется большой волосатый паук, а с мочек её ушей на паутинках свисают маленькие паучки, как серёжки.
“Ты ему понравилась”. Сонно сказала высокая женщина в саванне.
Потом поникла. По её ногам сбежал целый рой пауков, самых разных размером и окрасов. Они подхватили чехол, натянули его на матрас, завязали бантиком и вернулись в ноги хозяйки. Она криво, но старательно улыбнулась и растаяла. На земле от неё осталась только белая тряпка, которая просочилась в трещинку на полу.
Служанка стояла и молчала. С тем же молчанием на устах она взяла ведро, взяла тряпку, взяла щётку, взяла сверток и сделав стеклянные глаза вышла из королевских покоев. Она прошла несколько коридоров, вернулась в знакомую коморку, где стояли стол и шкаф, вошла в свою комнату, где была кровать и шкаф, и упала на кровать и очень долго потом смотрела в потолок.
Когда она пришла в себя, был уже вечер. Над ней висели три пары взволнованных глаз.
“Бабушка, мама сломалась…” Сказал детский голос.
Служанка вздохнула и выбросила всё что сегодня случилось из головы.
“Дедушка, я помогу с ужином”. Сказала она очень усталым голосом.
Вечер прошёл как обычно. Старики время от времени поглядывали на свою злосчастную внучку, но она была совершенно спокойна, даже, наверное, слишком. Она ни разу не промахнулась и не вымазала щёки дочки, пока кормила её с ложки. Ещё немного пошептавшись, старики успокоились.
Вечером, уложив ребёнка спать, служанка вздохнула и снова задумалась, нужно ли о ней рассказывать. В нерешительности, она одновременно боялась и ждала дня, когда вернётся его Величество.
Девушка уже собиралась выйти из комнаты и взяться
Служанка осторожно положило это назад, завязала свёрток крепким материнским узлом, прошла пару метров и упала без чувств.
…
…
…
*********
Артур и Аркадия ехали, не зная дня и ночи. Окно было открыто, но ни король, ни служанка не раскрывали глаз. Пейзажи проплывали незамеченными… В очередной раз карета остановилась, но в этот раз не для ночлега — утро только начиналось. Вдали замаячили знамёна: золотые олени на речном фоне, изображённом волнистыми линиями — герб Герцога Афера Волана.
Горная дорога переходила в низину, а потом снова восходила наверх. В разных её концах встали две армии. Низина пустовала. Рыцари посовещались и офицер, мужчина поздних средних лет, отправился доложить королю.
Звали офицера Дюн. Он был уравновешенный, спокойный человек с прямоугольным лицом и чёрными усами. Они у него блестели как щётка, которую обмакнули в краску.
“Ваше Величество, нам преградили дорогу…” Сказал он на подходе к карете.
“Уже? Спросите зачем”. Не поворачиваясь ответил Артур.
“Я боюсь, сир Афер думает дать нам битву… Что будем делать? Готовиться к бою?”
“Сами решайте, у меня дела…”. Окно резко захлопнулось. Дюна растерялся. С одной стороны, ему бы следовало осудить короля за такую безответственность, с другой он вспоминал о подвигах его Величества и сил на осуждения, даже безмолвное, не нашёл.
Дюн уже было поехал назад, как окошко снова открылось, будто оттянутое ветром: “Не забудь посчитать их!”. Выкрикнул принц и ставни захлопнулись опять.
Неожиданно, враг первым отправил посланника. В низину в компании двух бронированный стражей спустился полный юноша в зелёном наряде. Волосы плоскими кудряшками прилипали к его голове. Он запыхался на полпути, и стражам пришлось вести его за руки. Но когда он встал перед стройным рядом рыцарей Артура, на его лицо выползла хищная улыбка. Он вырвался из рук помощников, напряг голос и закричал:
“Склоните мечи, предатели, и примите свою смерть с честью! Тогда вас запомнят глупцами, а не злодеями!” Звучал он визгливо.
Рыцари короля опешили, но огрызнуться в ответ не решились. Некоторые из них и вправду были предателями. Всех важных офицеров, что рьяно были за дело восстания, казнили; но других, людей незначительных, оставшихся в стороне, убивать посчитали расточительным. Воспитать рыцаря — дело не дешёвое. Им разрешили вернуться в ряды дружины.
После разоблачения заговора эльфов, многие из них сгорали от стыда. Тем же пламенем они горели исправить свой грех; осторожные взгляды товарищей только раззадоривали энтузиазм, но из уст врага упрёк всё равно пришёлся как по больному месту. Некоторые воины опустили головы. Их товарищи, до последнего верные короне, было закричали на толстяка, что это он тут предатель, но заметили смущение в собственных рядах и тоже неловко замолчали.