Прародитель Магии

Swfan

В дверном проходе возникла Аркадия. Переступив через храпящего юношу, она вошла в комнату, кивнула Артуру и вытянула перед ним коричневый шерстяной плащ с воротником из белой гривы.

“Сейчас лето, он слишком тёплый. И я предпочитаю чёрное”. Сказал принц.

Служанка снова кивнула и плащ сам собой выскользнул у неё из рук. Релик нащупал его и накрылся. Теперь только его ноги остались на виду.

“Пойдём”. Сказал Артур, размялся и, перешагнув через ерзающую кучу меха вышел на лестницу. Арка закрыла за ним дверь.

Комната

затихла. Тишину нарушал только мерный храп. Рядом с дверью лежала пара ног, рядом с окном покоилось туловище в золотистом плаще. Прошла минута, две. Ни ноги, ни туловище не шевелились. Подул ветер, золотистый капюшон откинулся, показывая прекрасное лицо эльфа, ясное, белое, словно вырезанное в мраморе. Виден был только один глаз, другой прижало к земле. Через едва приоткрытые веки проглядывался зелёный зрачок.

Где-то за окном зазвучали хлопки, чёрное небо озарили ослепительные фейерверки. Словно золотом брызгали в облака.

Свет отразился в зрачке.

И он резко сжался.

*********

Было темно. Сквозь облака, похожие на рваную тину, проглядывались звёзды. Люди вновь наполняли главную площадь. Вчера тут была казнь и народ приходил весёлый, жаждая увидеть представление; сегодня эшафот исчез, виселицу привезли и утащили. Посредине площади стоял чёрный помост с двумя золотыми лампами, единственным источником света кроме звёзд, и с троном из чёрного камня между ними.

Люди молчали. Тут и там сновала стража, возникала из темноты, с чем-то возилась, шумела голосом и снова растворялась в ночь. Время будто застыло. Каждый человек чувствовал себя совершенно одиноким в толпе неразличимых теней, и в то же время растворялся в ней перед лицом чёрного трона.

В полной тишине на помост взошёл юноша в красной рубахе, в чёрных штанах и с тёмными рыжими волосами. Он сел на трон и скрестил ноги.

И так он стал королём. Все люди разом преклонили головы, будто подставляя шеи топору палача. Чувство вины обжигало их изнутри, они были как дети, и юноша в красном смотрел на них с высока, как родитель. Его молчание пугало больше слов.

Артур это заметил и довольно улыбнулся.

“Всё идёт по плану”.

Прошептал он. Спрятанная за спинкой трона — благо рост позволял — Арка кивнула.

“Не будите давать речь, ваше Величество?” Спросил грубый, но приятный голос. У подножия помоста, также ровно за троном, чтобы не выпирали высокие плечи, стоял Грюнвальд.

“Не нужно. Пусть они каждый день будут ждать кары, боятся, стыдится, и думать поменьше… Слуга, который провинился, работает вдвое усерднее”.

Вспоминал Артур слова одного болтливого Змея.

Грюнвальд подумал и кивнул, а после махнул кому-то в тени. Сразу же вокруг площади вспыхнуло пламя. Зажглись огромные лампы, и люди даже перепугались, настолько неожиданным стало проявление света во тьме. Толу рассекли солдаты. Внутри возникла пустота. Стража расставила коробки, подожгла и разошлась.

В небо взмыли

яркие разноцветные огни. Они распадались на сотни частичек и те, озаряя небосвод, будто оставались навеки среди звёзд. Потом всё меркло, но шёл второй залп и облака опять разрывали потоки пламени.

Люди уставились вверх, как заворожённые. Фейерверки были редкостью и зажигались только в самые важные праздники. На них смотрели как на сакральное чудо.

Когда запал закончился, люди опустились натёкшие шеи и почувствовали дрожь — со стороны замка подъезжал огромный бронзовый котёл. Деревянная повозка, на которой его тащили, вся набитая хворостом и дровами, трещала с каждым поворотом своих колёс.

Возник котёл неожиданно, однако потом томительно полз на площадь. Его катили солдаты без помощи лошадей. Добравшись до намеченного места, двое из них взялись разводить костёр, другие потащили чугунную лестницу.

С повозки сошёл мужчина в мантии священнослужителя, только чёрной. Он продолжил стоять у котла даже когда солдаты разошлись, наблюдая, как тот краснеет снизу. Наконец, спустя целые минуты, священник приложил к накалённой бронзе ладонь. Раздался шипучий треск, он сразу же отвёл обожжённую руку и ветер унёс от неё клочок дыма.

Священник скривился, но стерпел. Он взобрался на лестницу, поклонился с её вершины в сторону чёрного трона и воскликнул:

“Время жертвы!”

Толпа застыла в нерешительности. Священник выпрямился и сжал над котлом свою обгорелую руку. В бронзовое жерло закапала кровь. Люди роптали. Наконец вышел мускулистый юноши с блеющим телёнком на плечах. Священник спустился и уступил место. Юноша забрался на лестницу, зашатался и бросил живую тушу вниз, и сразу же гортанный вопль забился о стенки котла.

Он разбудил всех остальных. Один за другим люди стали взбираться по чугунной лестнице; в бронзовый котёл кидали всевозможные ценности — дорогие халаты, побрякушки, стопки монет; кто был победнее сбрасывал клочки своих волос, вырванные прямо на месте, или кусал пальцы и тоже капал кровью.

Артур наблюдал за всем этим с интересом и толикой раздражения. Он совсем забыл, а вернее только сейчас, из памяти Артура прежнего, узнал об этом обычае. Жертвоприношения были важной традицией в королевстве Эргор. Они не входили в доктрину церкви Абсолютного, но произрастали из древних времён.

Артура злила сила душевного порыва, с которой люди себя калечили — её следовало направить в полезное русло. Если хочешь ринуться в бой, будь добор, бей врага, а не себя.

Но мешать Артур не собирался. Не хотел он лишать их и самой главной жертвы. Толпа снова расступилась, стража привела закованного по рукам и ногам мужчину. Он ужасался смотреть на котёл, но был так напуган, что не мог отвести глаз.

Артур узнал в этом человеке командира тюремной стражи.

“Жертва разве не должна быть добровольна?”. Опираясь щекой в кулак спросил Артур.