Практика
Шрифт:
— Рысь, ну как так-то? А?
— Прости.
— Он тебя совратил? Принудил?
— Да что ты, он просто... Такой, — я вздохнула и замолчала. Потому как заранее не приготовила, что соврать.
— Если у вас и правда все серьезно, — с тоской произнес Кигнус, — то ладно. Помогу развестись. Но жить ты останешься в Шестой крепости. Скандал-то какой будет! А если за свадьбу мстишь...
— Да нет, это я просто пошутила, — мило улыбнулась я. — Ты мне такого вестника послал, что я не удержалась.
В общем, очень тяжело впятером
— Пороть тебя, что ли, надо? Рысь, ну как в голову-то пришло? Не шутят такими вещами.
— А ты? Твой вестник сильно лучше. А вообще, мы по делу. Ты же строил одну из крепостей?
— Строил. Стай-Абудин венец моего тогдашнего мастерства.
— Но по документам, — начала было я.
— Чихал я на твои документы, — возмутился легендарный некромант. — Я зачаровал камни для Шестой крепости. Лиотарель трудился над третьей, первую, вторую и четвертую зачаровали близнецы Илвики с ди-ларронской затворницей, но это было уже после моей смерти.
Я покивала и уже хотела спросить про его невезучего предка, как в разговор вступил Верен. Обычно алхимик старался лишний раз не говорить с легендарным, но тут не удержался:
— А как это возможно? Вы начинали строить с Шестой, а первую и вторую на потом оставили? Какая-то неправильная арифметика.
— Ага, — заржал Кигнус, — называется политическая математика. Что-то случилось с защитой крепостей и твари стали прорываться внутрь. И люди начали отступать. Стай-Абудин в переводе с мертвого языка Первый рубеж. Первая крепость. Ее заклинали все жившие тогда Легендарные и я в том числе, о чем я вам уже говорил.
— А что была за защита? — спросил Вьюга.
— Я не помню, — развел руками Кигнус. — Это было что-то мощное, что-то настолько редкое, что мы испугались, испугались потерять это. Алчных идиотов всегда хватает, а уж среди титулованной аристократии... Мы дали клятву, по завершении работ, забыть навсегда что да как.
— Вот с одной стороны вы как бы молодцы, — протянула я. — А с другой такую свинью подложили потомкам.
Кигнус развел руками и спокойно сказал:
— Я здесь по ночам шарюсь. Там такая оговорка была — как на глаза артефакт попадется, так я все вспомню. А как уйду из крепости, так через неделю все забуду.
— Тогда мы рассчитываем на тебя. А сами будем раскапывать аномальный подвал и искать платье для Карисы. Ты Роя притащишь на свадьбу ребят? Госпожу Лоссен? — забросала я легендарного вопросами.
— И нас всех в Стай-Абудин? — добавила Кариса.
— Будто у меня выбор есть. А кто вас будет женить?
— Комендант Лоссен, — с легким придыханием произнес Вьюга.
— Ясно. Так, тогда жду вестника. И...
— Погоди, обо что можно было греть руки во дворе крепости? — вспомнила я.
— Об огонь.
— Нет, там не про огонь говорится, — возразила я.
—
— Ну, если ты так говоришь, — протянула я.
Мы проводили Кигнуса до стены, с которой он и телепортировался и отправились на обед. Затем до самого вечера излазили весь крепостной двор, обнюхали эти несчастные плиты с гравировкой и пошли трясти Дори на тему картин и прочего, где изображался бы двор.
Глава 10
Весь следующий день мы провели в деревне. Дори даже выделил нам коняшку с телегой. Мы не стали бросаться на раскопки с наскоку, нет. Вначале изучили общий магический фон — аномально повышенный, записали результаты. Сняли слой земли, толщиной с ладонь, еще раз замерили, еще слой сняли и вновь замеры. В итоге можно было сказать, что три снятия земельного слоя дают плюс пять процентов к показателям магофона. Что немного пугает, в перенасыщенном магией пространстве очень тяжело выжить. Тут я сразу вспомнила дуэль двух Легенд.
К вечеру, когда мы закончили в подвале и поднялись наверх, нас встретила мельничиха. Кланяясь, она попросила забрать землю:
— Рыхлая такая, жирненькая земелька-то. Госпожа ведьма, вам-то она зачем? А я бы огородик свой скромненький удобрила.
— Эта земля и кровь впитала и магию, — нахмурившись, сказал Верен. А Вьюга ему шепнул, что по весне содержимое туалетов так же выносится на поля. Так что ничего страшного.
— Да и ничего, малыш, ничего. Я же яблоньки удобрю, а они, яблоньки-то, очень кровушку уважают. Вот у меня отец-то, наемничал, а потом трактир открыл. Какое у него кладбище было под яблонями, — мельничиха покачала головой, — а какой потом сидр, м-м-м, упиться и не встать!
— Ага, лечь, под теми самыми яблоньками, — передернулась я. — Берите землю, берите. Нам и удобней, будет куда носить.
Мельничиха многословно нас поблагодарила и умчалась, только юбка и мелькнула за домами.
Мы устроились на телеге, Кариса зажгла желтый осветительный шар, а Вьюга подобрал поводья. Смысла загонять коняшу не было — животина нам досталась на редкость ленивая и флегматичная. Прежний хозяин пытался переломить коняшин характер и раскрасил пегую спину длинными шрамами. Правда резвее бегать животинка не стала.
Я успела задремать, проснулась только когда мы подъехали к крепости. Вьюга с Вереном отправились на конюшню, а мы с Карисой и Лием заглянули на кухню за сухпайком и поднялись к себе. Где нас заждался сюрприз.
— Радость велика, — хмыкнула я и поставила на стол поднос.
На моей постели спал Кигнус. Я присела рядом и осторожно потрясла его за плечо. После чего выяснилось, что насильно разбуженный легендарный швыряет проклятья на звук. Благо, что после сам же и снимает, потому что оставаться зелеными и пупырчатыми нам не хотелось.