Практика
Шрифт:
— Или алчные твари, — добавила я. — Но не все такие.
— Примерно половина на половину, — поддакнула нам Кариса.
— И хуже всего, когда они объединяются, — подытожил Вьюга и хлопнул эльфа по плечу, — ты выше их. Эта дура помрет и истлеет, а твоя душа по прежнему будет радоваться солнышку.
Лий дернул плечом, а Кариса выразительно покрутила пальцем у виска. Ну да, мы как бы тоже недолго проживем, по эльфийским меркам.
— Ну, мы умрем, но найдем ее на том свете и поддадим под зад, — решила я исправить ситуацию.
— Давайте
Как Лию удалось в том, гм, непритязательном мужичке опознать стражника — не представляю. Однако он с умным видом подержал в руках грамоту, внимательно рассмотрел печать коменданта Дори и выразительно махнул рукой — проходите.
— Надо найти трактир, — задумчиво произнес Вьюга, — там и узнаем, где знахаря найти.
— А что, комендант не сказал разве? — нахмурилась я. — Я-то прослушала, но нас ведь пятеро, неужели никто не услышал?
— Сказал, — вздохнул Верен, — но его поправила невеста Вирмана, а невесту Вирмана кто-то еще, чьего имени я не знаю и так по цепочке. В итоге мы получили пять разных адресов.
— Оу, какой шустрый знахарь, — развеселилась я, — любит дома менять.
— Или недоучка и взрывает-сжигает жилье, — добавила Кариса.
Вьюга, не вслушивавшийся в нашу болтовню, заметил трактир первым. И приказал нам оставаться снаружи.
— Купи пирожки, — попросила я и добавила, — по возможности.
Он коротко кивнул и зашел.
— Знаешь, я не думаю, что в таком заведении вкусные пирожки, — протянула волчица. — Крыша просела, крыльцо покосилось. Мниться мне что тут пьют и закусывают. А еду подают где-то в другом месте.
Вьюги не было минут двадцать. Затем, когда мы уже собрались раскатать трактир в щепки, дверь распахнулась от пинка и вышел наш боец. На одном плече у него висел бессознательный забулдыга, на втором котомка. Забулдыгу он скинул у крыльца.
— А что с ним?
— Вразумил, — коротко произнес Дар. — Нам за частокол, знахарь в лесу, на отшибе живет. Может он расскажет, что тут такое происходит?
— Идите к знахарю, — я покрутила на кольцо на пальце, — а я схожу исповедуюсь. Все равно меня к хворающим лучше не подпускать.
— Ну почему, — возразил Лий, — если нужно облегчить чьи-то муки...
Мне так хотелось в ответку поддеть его местным «скотоложеством», но удалось сдержаться. Все же ушастик мне дороже хорошей шутки.
Дорогу до дома священника мне подсказали с большой охотой. И заодно выдали сразу с полсотни предположений о том, зачем он мне понадобился. А мельничиха с мужем даже следом увязались и отвечали односельчанам на все вопросы.
— Так ведьма-то рыжая, гадкая, — свистящим шепотом поведала мельничиха, увязавшаяся следом. — Да с ельфом, видать кувыркалася, а теперя прозрела и грешки идет замаливать. Ох сожгут девку-то. А она ж еще совсем молодая!
Мне сочувствовали, жалели и перед самым домом священника начали отговаривать:
—
— Я к нему ненадолго. Все будет хорошо, — откашлявшись, произнесла я. Что делать с таким градусом народного интереса было непонятно.
— Ну, ты если чего — кричи. Помочь не сможем, но елфу твоему скажем, где ты смерть нашла. Можа он его и прикопает. Ему чего, он же, скотина не местная, у него свой начальник.
Дом священника не был похож на соседние дома. Двухэтажный каменный и добротный он пугал наличием решеток на окнах. Три огромных пса бросились ко мне едва я открыла калитку и ступила на мощеную дорожку.
— Орешек прям, — нервно хмыкнула я.
Зато псы, как почуяли мою магию, втроем в одну будку забились. Так что к крыльцу я подошла беспрепятственно. Пф-ф, слабаки. Только похожи на орочьих волкодавов — вот уж те-то псы никакого некроманта бы не испугались.
Поднявшись по широкой лестнице постучала в дверь:
— Есть кто дома? Мне бы святого отца...
Тут я поняла, что имени его мне никто не сказал. Ну да ладно, ничего, разберемся.
Дверь распахнулась резко, меня едва с крыльца не смело. Если бы не постоянные тренировки с Вьюгой это могло бы стать весьма позорной кончиной ведьмы-некромантки. И на могильном камне было бы написано: погибла захлебнувшись жидким навозом вследствие черепно-мозговой травмы. Фу. Именно поэтому маги предпочитают либо умирать от старости, либо в бою. У Вьюги есть блокнотик с самыми веселыми причинами смерти коллег.
— Что привело тебя ко мне, дочь моя?
— Хочу покаяться, — потупила я глазки. — Во грехе жила, а теперь хороший человек замуж позвал. Как же я без отпущения-то?
— Проходи.
Святой отец мог бы посоперничать с Вьюгой, но увы, при огромном росте вместо стальных мышц он зарос салом. Иссиня-черные волосы, окладистая борода и маленькие, светлые глазки. Кожа желтовато-болезненного вида.
— Флатка, открой покаянную комнату.
Сказал он это безо всякого выражения, почти как аристократ — не повышая голоса, зная, что его все равно услышат. Флаткой оказалась невысокая, изможденная женщина. Волосы скрыты застиранным платком, темное платье с длинным рукавом. Но черные синяки нет-нет да выглянут из-под слишком широкого рукава. Та-ак, что-то здесь крепко не так.
Из «покаянной комнаты» дохнуло холодом и легким, едва ощутимым намеком на разложение. Я сделала шаг вперед, осмотрелась и ошеломленно произнесла:
— Да вы затейник, батюшка.
Дверь захлопнулась с весьма многозначительным шумом. Кромешная темнота сменилась точечным освещением: лежащие на постаментах «игрушки» зловеще бликовали в оранжевом свете.
— Потрясающе, — присвистнула я. — Трехголовая плетка с крючьями...А после покаяния живые-то бывают?
— От грехов зависит, дочь моя.