Практик

Корнев Павел Николаевич

— Оглядись пока, — распорядился он напоследок.

Я и оглядывался, не зная, чем себя занять.

Фотографии, фотографии, фотографии. Лица, пейзажи, ситуации. Выйди за дверь и увидишь всё вживую, но нет же! Надо ходить и восхищаться чужим взглядом на жизнь.

Я совсем было заскучал, но тут появилась Ника. С одного бока к ней уже без неуместного на выставке букета пристроился красавчик Охрянец, с другого вышагивал навьюченный фототехникой Роман.

Упустить такую возможность развлечься я никак не мог, потому двинулся

наперерез и радушно поприветствовал барышню. Удостоился ответной очень вежливой и ещё даже более холодной улыбки, после чего присоединился к почитателям ледяной королевы, которая переходила от экспоната к экспонату с поразительным достоинством и грацией.

Ника меня привлекала — в её обществе даже сердце биться быстрее начинало, вот только… Вот только минут через десять мне наскучили и фотографии, и злые взгляды Василия и Романа. И пусть красота барышни никуда не делась и ничуть не померкла на фоне других представительниц прекрасного пола, я поймал себя на том, что начинаю испытывать раздражение.

Если мне здесь не рады, то какого чёрта? Не об уязвлённом даже самолюбии речь, а об элементарном самоуважении!

И я потихоньку отстал. Задержался у одной фотографии, уделил внимание другой, а там и в смежный зал зашёл, после чего сориентировался на местности и отправился прямиком в буфет.

Таким умным оказался отнюдь не я один — в компании молодых людей там обнаружились Герасим и Лия, а ещё меня окликнула Вика.

— Пётр! — позвала она, оторвавшись от книги. — А давай я буду звать тебя Эскамильо?

От неожиданности я даже остановился.

— С чего бы это?

Вместо ответа девчонка показала обложку. Я понимающе усмехнулся.

— Ну хоть не Арчибальдом!

— О-о! — обрадовалась Вика. — Читал?

— Угу.

— Понравилась?

— Понравилась, — подтвердил я и перевёл разговор на другую тему: — А ты сюда читать пришла?

Виктория фыркнула.

— Да это всё Ника! Папе два пригласительных билета прислали, так она один сразу заграбастала, а второй меня упросила взять, чтобы Ольгу с носом оставить.

Ольга — это мачеха. Многое сразу прояснилось.

Я взглянул на часы, вздохнул и купил в буфете два эклера и чай. Вика от угощения отказываться не стала, и какое-то время мы обсуждали детектив, а потом в буфет зашёл Рустам Тарай, немедленно меня узнал и протянул руку.

— Старик, сто лет не виделись! Ты куда пропал?

— В командировке был.

Я оставил барышню и вместе с шапочным знакомым переместился к стойке, где мы и опрокинули с ним по рюмке коньяка. На сей раз угощал я — Рустам запротестовал было, но я и слушать ничего не стал.

Четверть часа спустя я вернулся в вестибюль уже в откровенно приподнятом настроении. Роман с унылым видом фотографировал там гостей, а вот Ники и Василия нигде видно не было.

Да и наплевать!

Георгий Иванович сделал знак подойти и уточнил:

— Огляделся?

— Угу, — подтвердил я. —

Что нужно делать?

Городец ухмыльнулся в прокуренные усы.

— Хорошо проводить время, — произнёс он вроде как на полном серьёзе, похлопав меня по плечу. — Позвони сегодня Альберту. У него к тебе дело.

— Даже так? — озадачился я. — Мы же не должны афишировать наши отношения?

— А ты и не афишируй, ты позвони. Встреться, поговори. Ваше знакомство ни для кого не секрет, вопрос исключительно в отдельных деталях. И отнесись к его просьбе с пониманием.

— Это приказ?

— Настоятельная рекомендация, — заявил Городец, нисколько таким ответом ситуацию не прояснив. — Я в курсе дела, но оно вне компетенции научного дивизиона. Пожалуй, и корпуса тоже.

Мне только и оставалось, что вздохнуть. Но раз уж впервые за два месяца выпал случай пообщаться с Георгием Ивановичем с глазу на глаз, упускать такую возможность не стал и уточнил:

— А что с наши рыжим знакомым?..

Городец огляделся, достал из кармана портсигар и кивком указал на выход во внутренний двор. Там и без нас хватало желающих подымить, мы расположились на одной из лавочек подальше от прочих курильщиков, после чего Георгий Иванович сказал:

— Наш рыжий знакомый оказался кукушонком

— Это как? — не понял я.

— Для легализации подменил собой другого соискателя, — пояснил Городец. — Ты ведь с ним в одном поезде ехал? Нападение анархистов помнишь? А в детском доме, где он якобы воспитывался, при пожаре сгорели все документы. Попутчиков не осталось, из архива фотографии не запросить. Чисто сработали.

Я понимающе кивнул.

— Полагаю, он изначально прошёл инициацию в другом источнике, а на Эпицентр просто перенастроился?

— Именно, — подтвердил Городец, затянувшись. — Сейчас такую подмену на раз-два вскрыли бы, а раньше соискателей на инициацию чуть ли не прямо с поезда отправляли, да ещё такой форс-мажор случился! Вот и упустили. Как знать, его ли одного…

— Он с напарницей был, только она погибла.

— В курсе.

— А на кого работал, если не секрет?

— Без комментариев, — с улыбкой ответил Георгий Иванович. — Всё, что мог рассказать, я тебе уже рассказал. Да и сам не в курсе подробностей. Даже не знаю, вычистили из него все блокировки или ещё нет. Остальным оболтусам мозги уже вправили, но это ты и сам знаешь.

Я вздохнул и уточнил:

— Так мне можно отчаливать уже?

Георгий Иванович взглянул на часы.

— Полчаса помаячь здесь ещё и свободен. Давай! Иди и приобщись к прекрасному!

Пришлось исполнять. В одном из залов углядел Нику. Та с глубокомысленным видом взирала на снимок набегающей на берег волны, и я немного даже посочувствовал Охрянцу, который с неприкаянным видом переминался с ноги на ногу. Вот кто-кто, а он точно от всего сердца желал провалиться всему этому фотоискусству прямиком сквозь землю.