Праксис

Уильямс Уолтер Йон

Мартинес проскользнул в спальню и уставился на кровавую фарфоровую статую с ее неестественно большими глазами. Потом посмотрел на картины: на длинноволосого флейтиста с синей кожей; на бездыханного бородача, обвисшего в руках одетой в голубое женщины; на чудовище, напоминающее огненно рыжего мохнатого торминела, рычащего и высовывающего язык, пронзенный зазубренным копьем.

"В самый раз полюбоваться на сон грядущий, — подумал он. — Жуть какая!"

Ему понравилась только изображение купающейся девушки, но даже

эта приятная сцена была испорчена мерзкими стариками в тюрбанах, тайком подглядывающими за ней.

— Комм: вызовите Монтемара Джукса в кабинет капитана, — сказал Мартинес.

Любимый художник Флетчера приковылял к нему в неформенном комбинезоне и отсалютовал так расхлябанно, что за такое получил бы взбучку даже от старшины. Судя по нему и по Цзаю, Флетчер смотрел сквозь пальцы на отсутствие военной выправки у своих приближенных.

Джукс был коренастым мужчиной с растрепанными седыми волосами и слезящимися голубыми глазами. Щеки у него ненормально раскраснелись, а дыхание отдавало хересом. Мартинес одарил художника неодобрительным взглядом и вернулся в спальню.

— Пройдите сюда, мистер Джукс.

Тот молча дошел до порога, а потом слегка откинулся назад, словно оценивая огромную фарфоровую фигуру, привязанную к дереву.

— Что это, мистер Джукс?

— Нараянгуру. Шаа привязали его к дереву и замучили до смерти. Он всевидящий, поэтому у него такие глаза, — объяснил Джукс.

— Всевидящий? Забавно, что он не увидел, что с ним собираются сделать шаа.

Джукс ухмыльнулся, сверкнув желтыми зубами:

— Да. Забавно.

— Зачем он здесь?

— Зачем капитан Флетчер повесил Нараянгуру в спальне? — Джукс пожал плечами. — Может быть, больше негде. Он собирал религиозное искусство, а выставить не имел права.

— Капитан был верующим?

Вопрос поставил Джукса в тупик.

— Возможно. Но во что? — Он прошелся по комнате и ткнул в рычащего зверя. — Это Траномакой, бог грозы. — Потом показал на синекожего человека. — Это Кришна, кажется, индуистское божество. — Рука Джукса скользнула по шершавым панелям в направлении безжизненного мужчины. — А это пьета, "скорбь", она христианская. Еще один бог, убитый тем же живописным способом.

— Христианство? — Мартинес был заинтригован. — На Ларедо, моей родине, есть христиане. По определенным праздникам они надевают белые балахоны с капюшонами, обматываются цепями и хлещут друг друга.

Джукс вздрогнул.

— Зачем?

— Не знаю. Говорят еще, что иногда они выбирают одного из своих, называют богом и приколачивают к кресту.

Джукс поскреб в затылке.

— Веселенькая религия.

— Это считается большой честью. К тому же большинство выживает.

— И власти молчат?

Мартинес пожал плечами.

— Они же только себя уродуют. И Ларедо от Заншаа далеко.

— Наверное, поэтому.

Мартинес посмотрел на истерзанное

полупрозрачное тело Нараянгуру.

— Ну уж нет. Я не верующий и не эстет и спать под этой кровавой жутью не буду.

Художник ухмыльнулся:

— Как я вас понимаю.

— Не могли бы вы… переставить… коллекцию капитана? Перенести Нараянгуру, чтобы никому не мешал спать, а вместо него повесить вещицу поприятнее? — попросил Мартинес.

Джукс оценивающе посмотрел на него.

— Да, милорд. Могу ли я предложить вам свои услуги? Мне легко распечатать все, что захотите.

Мартинеса никогда в жизни не спрашивали, чем украсить его комнату, и готового ответа у него не оказалось, поэтому он задал встречный вопрос:

— Ищете нового патрона, мистер Джукс?

— Всегда. — Художник одарил его желтозубой улыбкой. — Не забывайте, что скорее всего вы еще долго будете командовать "Прославленным", коллекция Флетчера отойдет его семье, а нынешние плитка и фрески вам наскучат. Это же крейсер, а не замок с привидениями.

Мартинес посмотрел на него.

— Разве не вы автор всего этого? И не станете возражать, если я сдеру плитку и закрашу настенные росписи?

— Ничуть, — с беспечностью пьяного заявил Джукс. — Все эскизы сохранены в компьютере, к тому же это не лучшая моя работа.

— Флетчер не требовал лучшего? — нахмурился Мартинес.

— Тут все сделано, как нравилось ему, а не мне. Пропорционально, классично, скучно. Когда-то я действительно творил, но за это никто не хотел платить, и я… — Он пожал плечами. — И вот я тут, на военном корабле. Поверьте, не о таком будущем я мечтал, когда впервые открыл графическую программу.

Мартинеса сказанное повеселило.

— А какое звание вам присвоил Флетчер?

— Такелажника первого класса.

— Вы даже не знаете, что это такое.

Художник покачал головой.

— Не имею ни малейшего понятия, милорд. Поэтому мне нужен покровитель.

— Ладно. — Капитан посмотрел на синекожего музыканта. — Для начала снимите весь этот кошмар и повесьте вместо него что-нибудь повеселее. О вашем… гонораре поговорим позже.

Джукс обрадовался.

— Приступать сразу, милорд?

— Лучше после завтрака.

— Так точно, милорд, — еще больше оживился художник. — У меня есть инвентарный список коллекции Флетчера на "Прославленном", сегодня же внимательно прочитаю его.

Мартинеса позабавило выражение "внимательно прочитаю".

— Отлично, Джукс. Можете идти.

— Слушаюсь, милорд.

Джукс почти пристойно отсалютовал и пошагал прочь. Мартинес вышел из капитанских апартаментов и запер за собой дверь.

Беседа подняла настроение. Он зашел в собственную каюту и отпрянул, увидев, что один из его слуг, такелажник Эспиноза, разложил на полу кабинета подушки и прямо в одежде растянулся на них.