Прах
Шрифт:
— Это точно не полк оперативного реагирования?
— В Сырково пока всё спокойно. Но я прикажу вести наблюдение.
— Хорошо… — Ростислав подумал секунду, что ещё спросить, но ничего в голову не пришло. — Выполняйте, Гордей Всеславович, и держите меня в курсе. Каждые два часа будем созваниваться.
Глядя на то, как от лежащей на земле ветки пошёл дым, а потом на ней заплясало пламя, мне оставалось только сожалеть о том, что пока не обладаю такими способностями. Опять дворецкий показывал свои чудеса, которым уже несколько месяцев безуспешно пытался меня обучить.
— Как
— Годы тренировок и ничего более, — снисходительно улыбнулся дворецкий. — Сколько лет ведь я обучаюсь этому мастерству. Лишь к двадцати пяти годам я освоил искусство, — он силой мысли затушил ветку. — А вы даже год не обучаетесь, да ещё и пропускаете занятия.
— А что поделать? Рад бы, да дел навалилось немерено. Как не пропускать-то?
— И что вы, Артём, оправдываетесь перед старым слугой? — улыбка не покидала уст дворецкого. — Причина не имеет значения. А вот то, что вы занимаетесь редко — имеет. Чем меньше трудов, тем длиннее путь.
— Постараюсь заниматься каждый день, — обещал я.
— Усердие и постоянно повторение — вот залог успеха. Порой начинает казаться, что всё это не имеет смысла, что усилия напрасны. Тогда легко сдаться. Все через это проходят. Когда нет результата, руки опускаются и делать ничего не хочется. Если занимаетесь в одиночку, сложно продолжать в такие периоды. Вот тут-то мастер и нужен.
— Понимаю, — кивнул я, выслушав в очередной раз наставления дворецкого. Хоть он и был слугой, но сейчас являлся моим мастером, а значит, прекословить ему нельзя.
— Очень хорошо. А теперь, Артём, повторите форму небесного огня и форму кристального льда.
Такими хитрыми названиями именовались различные комплексы движений. Они помогали обрести контроль над природной энергией, которая на данный момент давалась мне труднее всего.
Сделав упражнения, я уселся на листве в позе лотоса и сосредоточился. В такие моменты иногда появлялось ощущение, будто рядом кто-то есть. Это мешало концентрации мыслей, а кроме того, поначалу несколько пугало. Вот и сейчас началось. Спиной я чувствовал чьё-то присутствие. Иван Осипович сидел напротив, больше никого с нами не было, значит, меня опять донимали галлюцинации, но всё равно хотелось открыть глаза и обернуться. Однако открывать глаза было нельзя, и я пытался избавиться от этого ужасного ощущения.
Оно прекратилось внезапно, как и началось, и пустота объяла меня. Это было очень странно и не сказать, что приятно. Скорее просто никак: состояние, в котором я оказался, не могло быть обозначено какими-либо понятиями в нашем языке. Моё «я» словно растворяется в пространстве вокруг, душу наполняла всеобъемлющая пустота. Никогда прежде не испытывал ничего подобного. Но страх, как ни странно, отсутствовал.
А потом в голове стали всплывать смутные картинки, словно воспоминания — воспоминания о том, что со мной никогда не случалось. Я видел города, в которых никогда не был, людей, которых никогда не встречал, незнакомые места. Люди были в старинных одеждах, а окружение напоминало то средневековье, то какую-то древность. Вот только были эти образы столь смутны, что ничего конкретно разобрать я не мог.
— Откройте глаза, Артём, — донёсся откуда-то извне голос
Я открыл. Трава вокруг меня дымилась, кое-где виднелся огонь.
— Зачем вы подожгли траву? — был первый вопрос, пришедший мне в голову.
— Нет, Артём, я не поджигал траву, — Иван Осипович сидел напротив и улыбался. Его строгое лицо буквально лучилось радостью.
— Тогда что выходит Это я? У меня получилось?
— Пока что-то определённое рано говорить, — лицо дворецкого приняло прежний надменный вид, а тон стал опять назидательным, — но прогресс есть. Иногда подобные проблески случаются. Правда, первый раз вижу, чтобы так скоро. Упражняйтесь, Артём. Вам надо заниматься очень усердно. Ну а мне, пожалуй, стоит вернуться в дом к своим основным обязанностям.
— Вы знаете, что за ритуалы со мной проводили в детстве? — почему-то мне в голову опять ударил этот вопрос. — Бабушка так ничего не рассказала.
— К сожалению, нет, — Иван Осипович поднялся с земли. — Я не осведомлён, уж простите. Жаль, что Анна Васильевна, царствие ей небесное, так и не успела поведать вам всё. Но возможно, вы найдёте какую-то информацию в её библиотеке? Вы искали там?
— Пока было не до этого. Там же куча книг. Не одну неделю придётся разгребать.
— И тем не менее, в библиотеке может найтись много полезного.
— Попробую, — вздохнул я.
Сейчас, когда я снова безвылазно сидел в усадьбе, времени было предостаточно. Я пока не участвовал в деятельности княжеской дружины в городе, но обещал помочь, если случится какая-то неприятность, вроде драки с УВР. Но пока меня никто не беспокоил, и потому мы с Ирой, которую после операции благополучно вернули в усадьбу, жили, как и раньше, бездельничая целыми днями.
А ситуация в городе была напряжённой. УВР не желало уходить с улиц, княжеская дружина — тоже, взяв под свою защиту управляющую компанию Борецких, нашу главную контору и ещё несколько организаций.
Позавчера даже произошла перестрелка. В новгородских новостях писали, что УВР пыталось захватить главную контору холдинга «Великая Русь». Правительственные новости подавали ситуацию под иным углом: якобы дружина великого князя первой обстреляла сотрудников УВР, которые чисто случайно оказались поблизости.
Так же в наших новостных изданиях озвучивали мысль, что под видом УВР в Новгороде присутствуют наёмники. В это охотно верилось. Судя по любительским кадрам, которые неудержимо расползались по сети, улицы оккупировала целая армия. На Софийской стороне, где находились почти все конторы родовых корпораций, чёрные броневики торчали почти на каждом углу.
Было непонятно, какая сторона врёт, а какая говорит правду, но нашей прессе я почему-то верил, а общесоюзной — нет. А вот верить ли Петру Голицыну, который даже после неудачного ареста никак не оставлял меня в покое, решить было сложно. Конечно, Оболенские действительно могли вешать мне лапшу на уши, но ведь и слова Голицыных я не мог проверить.
И всё же, сколько я ни думал над прошлым звонком Петра Голицына, никак не получалось отделаться о мысли, что его версия выглядит более реалистично, нежели рассказ Марии Оболенской о каком-то невероятном могуществе, даруемом серой зоной. Впрочем, одно не обязательно противоречит другому. Каждая сторона смотрела на меня, как на орудие для достижения собственных целей, и могла открыть лишь часть правды.